с виду спокойную оранжево-зеленую глубину леса на закате. Он был напряжен как натянутая тетива, и я невольно захотела спрятаться за его широкой спиной, чтобы меня не было видно с дороги. И почему я не догадалась заранее посмотреть время захода солнца?
До заката оставались считанные минуты, и солнце уже почти полностью скрылось за верхушками деревьев, утопающих в мареве. А на дорогу опускалась густая темно-синяя вечерняя тень. Казалось, что за воротами тени были даже темнее и холоднее обычного. Мой живот будто опускался ниже к коленям от подступающего страха.
От мысли, что после заката мы окажемся в темноте на дороге среди леса, возможно, полного кровожадных убийц, ступни ног холодели, а ноги переставали слушаться. Я вряд ли смогу убежать, если что-то пойдет не так.
Нужно было надеть другие туфли. И кого я собралась обмануть в лодочках на шпильке? Я в них хожу с трудом. Оправданием было лишь то, что обувь, косметика на лице и ухоженные ногти придадут мне ту необходимую уверенность в себе, которая может заменить везение.
Раздался шум открывающихся ворот, и я чуть не получила сердечный приступ от неожиданности.
— Поехали. — выплюнул водитель и завел машину. Он быстро вытер мокрый от пота лоб и шумно выдохнул, а через минуту наш белый минивэн неторопливо въехал за стену, и ворота закрылись.
Мне так и не удалось рассмотреть никого среди деревьев из-за спины Романа. И я только надеялась, что это было не плодом воображения моих коллег.
Здесь живут люди! Образ кровожадных монстров невольно приобретал более человечные черты в моем представлении.
— Я собираюсь работать с ними только до полуночи. Рома, вы со мной? — неожиданно оживился Попов. Его голос прозвучал громко и с нотками трусливой бравады.
Попов явно надеялся не оказаться один-на-один с вампиром. И его опасения я разделяла, хотя самой мне всегда было комфортнее работать одной или тет-а-тет. Таким образом сухая статистика и сбор данных превращались в беседу в неформальной обстановке, где не нужно железно следить за официальной речью.
Водитель прибавил скорость, как только ворота исчезли за нашей спиной. Он явно не хотел оставаться на дороге в темноте. Как будто назло ему деревья за стеной становились все выше и гуще, и самые яркие последние лучи солнца только что скрылись за ними, оставив после себя краснеющее вдали небо и алый силуэт горного пика.
Я невольно залюбовалась профилем Красной горы, но меня тут же вернул в машину шорох на соседнем кресле.
— У нас с Галактионовым много работы, уложиться бы в сроки.
Рев мотора, набиравшего скорость, разбудил, доктора Хареля, седого худощавого мужчину в очках. Это был последний, четвёртый член комитета, проспавший почти всю дорогу до стены. Он только что проснулся и смотрел в окно в метре от меня.
Возможность попасть с ним в рабочую группу воодушевляла меня больше всего остального, потому что он был автором самого популярного пособия о различиях между обитателями дня и ночи: «Люди и анти-люди. Физиология, происхождение видов».
Делегация Госкомитета состояла из водителя и четырёх представителей разных специальностей: налогового инспектора Геннадия Попова, омбудсмена Ромы Галактионова, антрополога — доктора медицинских наук Игоря Хареля и меня, консультанта-стажера из отдела юрисконсульта по гражданским правам.
Насколько я знала, каждый из нас должен по итогам 3-дневной командировки в резервации вампира, мейстера Кармайкла, подготовить собственный отчет о структуре жизни ночных обитателей: как они зарабатывают и тратят, какими правилами руководствуются, чем болеют и лечатся.
А самое главное: что сейчас едят и чем занимаются за стенами, изолированные от людского населения в резервациях, разбросанных по всему миру.
Нам предстояло записать все аспекты их жизни, чтобы комитет мог внести поправки в основные законы, не ущемив права представителей вампирского меньшинства. Но такая толерантная позиция объединенных государств была не всем по душе.
Споры вокруг лояльности к не-людям не утихали целый год. Процесс и сама идея объединения наших видов стали повесткой дня каждой газеты и привели к нескольким серьёзным инцидентам с жертвами среди вампиров в первую очередь. Многострадальное человечество моментально сплотилось против общего «врага».
Хотя я лично не знала никого, кто пострадал бы от укуса вампира, мысль о том, что кто-то всерьез ест людей, и может съесть меня, вызывала у большинства людей первобытный страх и трепет. От лозунгов «Христиане против мусульман» мы быстро перешли к «Христиане против людоедов. С нами мусульмане».
Мне казалось, будто ненависть к ночным тварям продиктована инфантильным нежеланием людей делиться своей зоной комфорта с еще одним разумным видом существ на планете Земля. Какая глупость. В таком случае терпению вампиров однажды придет конец. И это будет конец человечества.
Машина неслась по гравию, и водитель спешил. Он почти лег на руль, снова и снова поглядывая в окна справа и слева:
— Вдоль дороги, там, в лесу. Смотрите… нас окружают со всех сторон.
От этих слов у меня все нутро будто онемело и в раз потяжелело. Он прибавил скорость, и мотор взревел на высокой истеричной ноте.
Я изо всех сил всматривалась в дорогу в надежде увидеть что-то или кого-то, но дорога огибала темнеющий лес, в котором я ничего не могла разглядеть. Мы мчались уже несколько минут, казавшихся часами.
Неожиданно на дороге размытым пятном промелькнуло что-то. Упавшая ветка? Или силуэт человека?! Следующим, что я услышала, были сокрушительный удар и визг тормозов. Мир перевернулся, забирая воздух из моих легких. Я судорожно ухватилась за Романа, оказавшись в воздухе.
Пол ушел из-под ног словно в невесомости, и меня больно ударило рукой о металлическую дверь. Оглушительный скрежет металла. Моя голова проскребла потолок автомобиля, больно обжигая обивкой хрящик уха. От неожиданного падения я невольно разжала руку, вцепившуюся в пиджак Галактионова.
Откуда-то в меня полетели осколки битого стекла, заставляя меня зажмуриться и закрыться локтями. Мощный толчок под ребра. И меня придавило к полу чем-то тяжелым и липким, в ноздри бросило запах пота и чеснока. Я не могла вдохнуть воздуха. Задыхаясь, мое сознание провалилось в немую давящую темноту.
Глава 2. Провал
Сквозь сомкнутые тяжелые веки пробегали мутные пятна света и тени, и я уловила какое-то резкое движение. Не знаю, сколько времени прошло, но я внезапно смогла вдохнуть полной грудью. Саднящее ухо уловило шорохи, стоны, скрежет стекла и быстрые шаги. Я отмеряла время вдохами побитой грудной клетки в надежде, что не сломала ребра и не повредила глаза. Неловко подтянув руку к лицу, попыталась смахнуть с лица волосы полные острых как ножи мелких осколков. Запястье обожгло
