сообщества зависит от результата нашего сотрудничества, — продолжил он, — я вынужден настаивать на том, чтобы ты осталась и завершила работу комитета. В резервации за пределами дома тебя всегда должен сопровождать кто-то из нас. Твоя рука будет небольшой проблемой, но мы с этим справимся. Пока что я попрошу тебя не покидать пределы дома во время нашего сна. Мы начнем после ужина. Герман!
Он повернулся в сторону дома и сделал несколько непонятных жестов кому-то в окне первого этажа, плотнее запахиваясь в халат. Пока он ждал ответа от невидимого мне собеседника, я немного забылась и оглядела его с ног до головы.
Мейстер был не таким как я себе представляла. Властный, прямолинейный, фамильярный гедонист. Наверное, он посчитал меня глупым младенцем, с которым придется нянчиться три дня как в детском саду. Интересно, сколько ему лет.
Врожденная подозрительность не покидала меня. Должна ли я быть здесь сейчас или я должна была остаться с доктором Харелем и добираться до поместья с остальными. А если они не появятся?
А если они уехали обратно и им не дали вернуться за мной? Или авария не случайна? Вопросы один за другим сыпались на мою гудящую от удара голову.
К тому же я, как и любой другой человек, не верила в то, что авария может случиться со мной. Это всегда происходит с кем-то другим, но не со мной.
— Прошу прощения, мейстер. — Неуверенно начала я. — Кажется, мои туфли остались в автомобиле. Мне нужно вернуться за своими вещами и…
— Боюсь, что это невозможно. Олав отвезет доктора Хареля и тела его коллег к стене и подаст сигнал на блокпост охраны. Мне некого отправить сопровождать тебя, и я не могу отпустить тебя гулять по этому лесу одну во время ужина.
От этих слов мой желудок сделал сальто через кишки. Тела каких коллег?! Этого не могло случиться. Не-могло-случиться-со-мной. С ними.
— Я искренне надеюсь на то, что ты сможешь продолжить работу делегации. — Попытался успокоить меня Кармайкл. — Не переживай о туфлях. Мы у бассейна, здесь все без туфель.
Он развел руками с легким кивком головы и отвернулся, дав понять, что разговор окончен.
— Олав, проводи в зеленую комнату. Ужин в столовой через два часа. — Небрежно кинул мейстер через плечо моему сопровождающему.
Леонард Кармайкл тут же направился бодрой походкой к шепчущимся у бассейна девицам, на ходу сбрасывая халат. Увидев его мощную спину и обнаженные ягодицы, я поспешно отвернулась с округлившимися глазами и столкнулась лицом к лицу с Олавом. За спиной раздался шумный плеск воды. Как долго этот парень стоял так близко у меня за спиной? Когда человек не дышит, он становится практически невидимым.
Олав бесцеремонно осмотрел меня, грязную и в запекшейся крови с ног до головы, и, встретившись с моими глазами, выдохнул.
— Идем.
Я не нашла, что ответить и предпочла молчать всю дорогу на второй этаж, где он отворил дверь и, впустив меня, зашел следом. Я была в просторной комнате с большим окном. Ещё одна дверь, видимо, вела в ванную комнату.
— Я принесу твои вещи… и туфли, если ты этого хочешь.
Он открыл окно, впуская в комнату вечерний воздух вместе со стрекотом сверчков и шелестом листьев. Дом был окружен лесом, в глубинах которого где-то на дороге лежали сейчас тела моих сослуживцев. Фантазия слишком детально рисовала мое тело рядом с ними, изломанное и безжизненное.
— Это было бы очень любезно с твоей стороны, и спасибо, что… — Я хотела подобрать слова благодарности за своё спасение, но он уже отвернулся, легко ухватился за оконную раму, вскочил на неё и спрыгнул вниз со второго этажа, пролетев добрых шесть с половиной метров.
Я бросилась к окну, ожидая увидеть его каким угодно распластанным, но не спокойно идущим по траве в сторону леса.
Вампиры действительно могут прыгать высоко. Не в силах отвести взгляд от силуэта и широкой спины я проследила за ним, пока он не пропал за деревьями, и только тогда отошла от окна и отправилась в ванную комнату.
Из зеркала на меня смотрело не лучшее мое отражение. Волосы, лоб, подбородок и уже не белая блузка были покрыты слипшейся коричневой кровью. Геннадий Викторович мертв. И Роман. К горлу подступила тошнота при мысли о том, что они всего час назад были живы, а теперь мертвы. И я словно виновна в том, что жива.
Я осталась одна. Моя миссия, скорее всего, провалена. Теперь мне нужен мой телефон, чтобы связаться с начальницей и выяснить, когда меня заберут. Я не могла подобрать слов, чтобы сформулировать, что именно буду ей говорить.
Сделав глубокий вдох и выдох, я постаралась не думать о том, как они меня вытащат. Решу это, как только получу свою сумку с телефоном.
А сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы дожить до обратной машины. И для начала — пережить ужин в доме с теми, кто ест человеческую кровь. Хотя меня немного успокаивало наличие еще как минимум двоих живых людей в доме.
Я включила воду в душевой и с удовольствием отметила наличие в ней режима массажа. Обязательно воспользуюсь им утром, чтобы снять напряжение. Грязная одежда полетела в корзину для белья, и я ступила под горячий душ из медной трубы с дождевиком на конце. Вокруг меня на теплых каменных плитах с неровностями собиралась лужица коричнево-красной воды. Медная решетка в водостоке гипнотизировала меня и я просто стояла, глядя в ее темный зев, пытаясь набраться сил перед предстоящей ночью.
Тщательно отмыв волосы с шампунем, который едва-едва пах лавандой и почти не пенился, я еще немного понежилась в воде и вышла. Большое зеркало в ванной позволило мне убедиться в том, что я действительно не пострадала, если не считать пореза и пары синяков на рёбрах.
Как двое могли погибнуть в такой аварии, а главное, что стало её причиной? В моей голове ходили по кругу одни и те же вопросы. Если авария подстроена, то зачем? Зачем убивать их, но спасать меня.
Перед глазами стоял вид ворот, через которые мы въезжали меньше часа назад. Сейчас охрана и отряд гвардии откроют их, чтобы забрать тела лишенные жизни. Обескровленные? Моя бурная фантазия рисовала жуткие картины изувеченных, изъеденных, будто дикими животными, трупов.
Нет. Нет! Жители резервации не походили на персонажей фильма о каннибалах. Они бы не надругались над мертвыми. А над живыми? Стали бы они убивать ради еды? И, если в резервации царит голод, то что ждет меня…
Моя патологическая мнительность питалась моим
