бывает, чтоб и симпатичная, и готовила прекрасно, и в постели была богиней. О том, что Лана еще имела свое жилье, пусть и весьма скромное, он умолчал. Хотя, как потом она поняла, именно оно сыграло решающую роль. Руслана – москвичка. Коренная. Не только она сама, но и ее родители родились в столице. А вот ее деды с бабками приехали в Москву из таких замшелых провинций, что внуки даже представить не могли, где те населенные пункты, откуда родом их предки, находятся. Все работяги. Что деды, бабки, что родители. Трудились честно всю жизнь. Вкалывали. Поэтому особых богатств не имели, но что-то нажили. Например, жилье. Когда получали его дед с бабкой по линии отца, думали, что оказались в жо… не самом лучшем районе Москвы. Иначе говоря, на такой окраине, что если в масштабах страны ее рассматривать, то это почти та самая замшелая провинция, откуда они родом. Но годы прошли и… Оказалось, что район, когда-то считавшийся «задницей», стал если не престижным, то достойным. Двушка в нем стоила вполне прилично. И когда дед с бабкой преставились, внуки, коих было трое, продав их квартиру, смогли очень хорошо поправить свое благосостояние. Ланина сестра купила себе дорогую машину. Двоюродный брат землю под участок. А она умудрилась пробрести комнату в общежитии гостиничного типа. Не самое лучшее жилье, конечно, но собственные тринадцать метров комнаты, плюс кухонька, туалет и кладовка. Душ общий. Но его можно втиснуть в гостинку. Был бы мужик с руками, так вообще без проблем.
Только ее любимый ничего делать в ЕЕ доме не желал. Вот если бы Лена прописала его, провинциала, тогда да. А так… Чего это ему стараться? Он свой труд и деньги в жилье вложит, а она себе другого найдет и вышвырнет его после. Он ей никто, просто сожитель бесправный. В словах этих был резон, и Лана начала подумывать о том, чтобы милого прописать, да вмешалась мама. Сказала, сделаешь так, лишу наследства. Ни в бабкиной квартире (одна из двух была еще жива) доли иметь не будешь, ни в моей. Если бы Руслана в своем волооком водителе была уверена, наплевала бы на наследство. Любовь важнее! Но когда мужчина готов на тебе жениться только в случае, что ты его пропишешь, а начать что-то делать по дому намерен лишь после этого… Возникают сомнения в искренности его чувств. Был у Ланы уже никчемный муж. Сидел на шее, не помогал, зато много требовал. Ладно, не оттяпал ничего при разводе, поскольку жили на частной, а ценных вещей не имели. Да и откуда им взяться, если работает только жена?
Еще полгода Руслана пожила со своим водителем. Но милый загулял, и… Нет, она не выгнала его, он сам ушел. Но с новой пассией не сложилось. Не так сытно, уютно было. Да и в сексе та оказалась не такой горячей. Думал вернуться к Лане, но она не приняла. Допустила до тела несколько раз, поимела немного денег, да и дала от ворот поворот.
Больше Лана не влюблялась. Ей нравились многие, если не сказать, все. Кто приласкает, тот и хорош. Она могла бы проникнуться серьезным чувством к одному из них, да ей не давали шанса. Ни один не отнесся с уважением, не захотел узнать ее, как человека, помочь просто так, без ожидания расплаты за это. Но хуже всего – мужчины бросали ее первыми. И те, с кем конфетно-букетный период длился аж несколько дней, и кому она отдавалась в вечер знакомства. И кого она просто просила повесить гардину или собрать шкаф, и те, кто давал деньги, чтобы для этого она наняла мужа на час. И симпатичные, и паршивенькие. И водитель, и начальник гаража. Последний был Ланиной гордостью. Видный, воспитанный, на «БМВ», пусть не новом. Он не приходил с пустыми руками, всегда фрукты, шампанское, тортик. А не как некоторые: «Есть че пожрать?» Но, увы, женатый. Он тоже бросил Лану, посчитав слишком навязчивой, ведь такие дамочки – угроза благополучной семейной жизни.
О принцах Руслана не мечтала даже в детстве. А в зрелости и подавно. Бизнесменов или докторов наук у нее не было. Она прекрасно понимала, что богатого, как и очень умного, не заинтересует. Да и негде ей было с ними знакомиться!
В сказку Лана играла только в отпуске. Она брала его сразу на месяц. Неделю готовилась, а на три покупала путевку в Турцию. В дорогой отель, где не только сервис, но и красивые сотрудники, много магазинов на территории, и почти во всех продавцы мужчины. У Русланы в каждую поездку случались яркие романы. Ей говорили много красивых слов, совершали ради нее поступки. На ней даже жениться обещали. И первый раз она поверила. Но ее обманули, и она перестала относиться серьезно к своим турецким кавалерам. Некоторыми пользовалась по малости, отдавалась за подарочки, с другими играла в любовь.
…Руслане перевалило за тридцать, а жизнь не изменилась: та же работа, сомнительные кавалеры, гостинка с общим душем. На персональный она скопила, но решила не вкладывать деньги в свою халупу. Бабушке уже за девяносто перевалило, скоро ее внучкам перепадет наследство. Но старушка, хоть и жаловалась на здоровье ежедневно, на тот свет не торопилась. И переезжать не желала. Не в дом престарелых, нет! К дочке. Та предлагала забрать ее к себе, прописать, а квартиру продать, пока она не обветшала окончательно, и разделить деньги на троих. Бабка боялась, что ее обманет собственное чадо. Внучкам же она тем более не доверяла. Обе проститутки! Только старшая, Люська, дорогая, живет хорошо, жирно, а младшая, Ланка, дешевая, даже душ не может себе сделать. Жир у нее только в боках. Бабка первая наклеила на Лану ярлык, остальные подхватили. К сестре же прозвище не прилипло, хотя и она не отличалась моральными принципами, могла и загулять, и мужика раскрутить, и стянуть у пьяненького любовника денежки из кошелька. Но выглядела как девушка-ромашка, поэтому никто о ней дурно не думал, одна бабка.
– Вот по́мру, делайте, че хо́чете, – неизменно отвечала она, окая, да еще коверкая слова. Столица ее не изменила, бабка оставалась деревенской, и внучки в детстве ее стыдились.
Но если на улучшение жилищных условий Лана все же рассчитывала, то на личное счастье… Увы и ах… Лишь слабо надеялась.
Женщинам их рода
