– Нет, ты посмотри на него, Маша! Маша! Оглохла, что ли? Я говорю: на своего мужа посмотри! Где ты только нашла такого?! – возмущенно возопила родная маменька прямо из прихожей. – День еще не успел начаться, а он уже глаза заливает! Весь в отца!
– Мам… – испуганно пролепетал Иван Михайлович. – Ну почему же в отца? Он у нас… А с чего ты взяла, что я в него? Ты уже забыла, когда его видела!
– Вот! – вытянула худой кривой палец Элеонора Юрьевна. – А сейчас я хочу!.. Я жажду с ним встретиться! И ты меня должен отвезти!.. Надеюсь, ты еще не успел выпить этой отравы?
Иван Михайлович только быстро помотал головой. Мария Адамовна подошла к мужу, обнюхала все его лицо, затем для чего-то открыла мужу рот и внимательно туда посмотрела.
– Не пил он, – констатировала она. – И еще месяц не будет.
– Маша! – умоляюще простонал Иван Михайлович, но супруга оказалась непреклонна.
– Да! Месяц без сладкого! В смысле, без спиртного, – строго отчеканила она. – Ты себя плохо ведешь! Сбежал с работы раньше меня, где-то приобрел сомнительную бутыль! И… и собрался выкушать яичницу прямо-таки в одиночку! Без нас! Все! Срочно собираемся за дедом!
– За каким дедом? – не сразу сообразил Иван Михайлович. – Зачем это нам еще дед какой-то? Тут сами не знаем, как концы с концами… Не, я не поеду. Вот что хотите со мной делайте.
– Ты! Едешь! За своим! Отцом! – нервно выкрикнула Элеонора Юрьевна. – И не вздумай отказываться! Папа давно хочет домой! Под родную крышу! К семейному очагу, а ты!.. К тому же он в прошлом месяце не отдавал пенсию.
Упоминание об этом существенно изменило ситуацию.
– Вы бы, дамочки, побыстрее собирались, путь неблизкий… – мгновенно оживился господин Коровин. – Кстати, я могу и один туда съездить! Вы-то чего попретесь?
– Нет! – отрицательно затрясла головой баба Нюра. – Сейчас… сейчас на улице стоят изумительные погоды, и я… мне надо завтра с утра принять хотя бы десятиминутную солнечную ванну! Чтобы кожа стала золотистой, и тогда… Маша, ты же видела тот палантин? Он на загорелой коже будет смотреться изумительно!
– Мама, только не забывай, что палантин все же не на голое тело надевают, – напомнила Мария Адамовна, но тут же кивнула: – А вот солнечная ванна… я тоже почему-то в этом году еще не загорала. Ваня, ты не помнишь, где мой купальник?
Вот меньше всего Иван Михайлович беспокоился сейчас о купальнике жены. Ведь он уже так все славно придумал: конечно, он поедет за отцом, займет у того в долг немножко денежек, привезет старика ночью, а утром можно будет славно откосить от работы по причине крайней усталости! Тем более что и работа у него… Трудился Иван Михайлович в одном ДК с женой, вел там кружок «Пушок» для любителей кошек. Особенных познаний об этих самых животных у него никогда не водилось, ну да чего там знать? Почитай книжку, и ты – спец! Сейчас все так делают. В общем, он нашел бы повод не идти на работу и целый день отдыхал бы, как того хочется… еще и с отцовскими деньгами! А тут… эти две любимые женщины буквально хоронили идею заживо!
– Ты уснул там, что ли? – кричала уже из спальни жена. – Я говорю, купальник мой не видел? Синенький такой, в цветочек?.. А тебе какие трусики взять?
– Ты бы о другом побеспокоилась… – проворчал Иван Михайлович. – Отец там, наверное, голодный сидит весь! Да и я… еще не успел перекусить! Нет бы какой бутербродик с ветчиной, салатик бы сварганила, а ее только купальник интересует. Сарафан возьми, какой тебе купальник?
Мария Адамовна на секунду остановилась: муж прав, она чуть не забыла сарафанчик, тот, с открытой спинкой… Да, и бутерброды.
– Мам! Приготовь отцу бутерброды… Или котлеток пожарь… Чего ему эти бутерброды, мужик столько времени настоящей еды не видел.
– Я уже все взяла… – отозвалась из своей комнаты Элеонора Юрьевна. – Я еще днем купила баночку сайры, сварю божественно вкусную уху, божественно! За две минуты!
Иван Михайлович погрустнел: мамину божественную уху в доме никто не переносил.
В семь вечера господа Коровины наконец отправились за отцом семейства. Правда, едва они выехали за город, как тут же начались бурные дебаты: оказалось, что уже никто точно не помнит дороги, ведущей на дачу. Да и как правильно называется деревня, никто не знал, то ли Козловка, то ли Барановка. Причем обе деревни имели место быть, только в совершенно разных направлениях.
– Я точно помню, что Козловка, – настаивала Мария Адамовна. – Потому что… потому что помню, и все!
– И я помню! – упорствовала ее свекровь. – Только не Козловка, а Барановка. Я еще тогда подумала: «Точно, мужиков нет, одни бараны!»
– А я подумала, что там козлов много, а мужиков нет! Козлы так прямо тебе и гуляют, так и гуляют!
– Милочка, ты козлов-то в своей жизни ни разу не видела! Это были бараны! – не сдавалась Элеонора Юрьевна. – Они и кричали «бе-е-е»… то есть, прошу прощения, «ме-е-е» они кричали, я точно помню.
– Они молчком ходили! – топала ножкой Мария Адамовна. – Вот только вас увидели, сразу зубы сцепили и замолчали!
– Так куда ехать-то?! – потерял всякое терпение Иван Михайлович. – Давайте уже отцу позвоним, он-то точно знает!.. Должен знать… Ну, выйдет, во всяком случае, на улицу, спросит.
– Нет! – взвизгнула баба Нюра. – Отцу не надо! Ваня, неужели ты не понимаешь, что я хочу явиться к нему нежданным дорогим сюрпризом! Как снег на голову!
Иван глянул на маменьку в зеркало. На дорогой сюрприз мамаша явно не тянула. Мария Адамовна, вероятно, подумала так же, потому что поджала накрашенные губки и хмыкнула.
– Ты б, маменька, хоть платьице покрасивше надела… или букли какие навертела. Вон, ходила к своей подруге за журналом мод, так нарядилась, как девка на выданье, а сейчас…
Элеонора Юрьевна только многозначительно фыркнула. Чего бы понимала эта молодежь! Они ж не знают, что ненакрашенная баба Нюра ее супругу дороже любой размалеванной матрешки! Да и… некогда ей сегодня было букли крутить!
– Так куда ехать-то? – нервничал Коровин. – Я сейчас вообще поверну домой! И спать лягу!
– Я тебе лягу, – буркнула Мария Адамовна. – Звони давай Андрюшеньке… Они со Славой последние в деревню ездили, на свадьбу деда приглашать.
– Ой, и верно! – обрадовалась баба Нюра. – Только ты ему не говори, что мы к деду едем. Чтоб не проболтался… Я все же хочу как снег на голову…
– Вот дался, маменька, тебе этот снег… – скрипнул зубами Коровин, остановил машину и принялся набирать номер сына.
Деревня называлась Мужиково, и ехать до нее надо было по самой прямой дороге.
– Не понимаю, с чего вам, маменька, Барановка приснилась? – пожимала плечами Мария Адамовна. – Мне вот эти ваши ассоциации…
