Купцы были готовы утешать стражников, лишь бы те не слишком портили товар при осмотре. Путешественники, которым терять было нечего, оказались куда менее любезными, и потому стражники с них брали плату с особо брюзгливыми лицами.
Наконец дошел черед до Саламара.
— А это что такое? — осведомился начальник стражи.
— Это, изволите ли видеть, вор, — объяснил ему один из охранников из купеческого каравана. Этот человек, «украшенный» синяками на лице после ночной потасовки, готов был свалить вину на кого угодно, лишь бы обелить себя в хозяйских глазах.
— Вор? — начальник стражи хищно раздул ноздри, точно падальщик, чующий скорую поживу. — И что же он украл?
— Он со своими сообщниками забрался в тюки нашего хозяина, — заговорил другой охранник, также изрядно помятый. — Сам-то остался, а тот, другой, сбежал. И вещи унес.
— Я потерпел страшный ущерб, — плаксиво проговорил купец.
«Такого обманывать надо было, — с тоской думал Саламар. Попадись ему тот болван, что не имеет ни малейшего понятия о различиях между жертвами жуликов, казалось бы, порвал бы его Саламар голыми руками, так он был зол на проклятого дилетанта! — Обманывать, а не обворовывать! Проклятье Сета на голову мерзавца! И мне, конечно, отдуваться за всех… Такова судьба».
Саламара подняли на ноги и явили пред очи начальника стражи.
Саламар зажмурился: он сразу понял, что в Аграпуре пощады ему не будет. Вероятно, Аграпур станет последним пунктом на долгом, запутанном жизненном пути бедного Саламара.
— Итак, вор, ты попался, — медленно, с расстановкой произнес начальник стражи.
— Я не вор, господин, — сказал гирканец.
Начальник стражи взмахнул длинными, как у женщины, ресницами. Чувственный рот его искривился в нехорошей усмешке.
— Хочешь заверить меня в том, что никогда в жизни не брал чужого?
— Может быть, когда-нибудь я и брал чужое, — ответил Саламар, — но не в этот раз.
— Стало быть, ты признаешь себя вором?
— Нет! — завопил Саламар.
Начальник стражи обернулся к своим людям и поманил к себе пальцем одного из стражников.
— Отведешь его в подземную тюрьму. Завтра ему отрубят правую руку.
— Нет! — крикнул Саламар еще громче. Он извивался в руках стражника, умоляя выпустить его, простить, понять, поверить… Все было тщетно: крепкие руки хорошо откормленного, мощного стража держали его, точно железные оковы.
Саламар сдался. Он обвис, свесил голову на грудь, всхлипнул… и при последнем вздохе случайно проглотил свою костяную палочку.
* * *
Подземная тюрьма в Аграпуре обладала только одним достоинством: она не была сырой. Вода в Аграпуре вообще являлась ценностью, и власти сего достойного города не стали бы расходовать ее на каких-то презренных преступников.
Таковых в тюрьме томилось трое: кроме самого Саламара, имелись еще старичок-долгожитель, чье имя запамятовал даже он сам, и какой-то громила, похожий на крупную обезьяну, как представилось в полумраке Саламару.
Громила был крайне угрюм — неудивительно, в таком-то положении! Он был огромного роста, с длинными черными волосами и яркими глазами, сверкавшими даже в темноте подземной тюрьмы.
Саламар сразу забился в угол, как делал это всегда. Впрочем — и это тоже случалось неизменно, как дождь, — подобный способ таиться никогда еще не спасал его от неприятностей.
В середине дня им принесли еду. Люк, которым закрывалась тюрьма, отодвинули, и сверху на веревке спустили горшок с отвратительным, судя по запаху, варевом. Громила бросился к горшку первым, схватил обеими ручищами, поднес к разинутой пасти, глотнул… и с проклятием отшвырнул от себя.
— Я лучше сдохну с голоду, чем стану есть тухлятину! — заорал он вне себя от гнева.
Саламар осторожно проговорил из угла:
— Если ты отказываешься, то позволь мне…
Громила махнул рукой и отошел.
Саламар со старичком по очереди слопали содержимое горшка. Еда действительно была омерзительной на вкус, но — не хуже, чем случалось есть Саламару.
Когда наконец с трапезой было покончено, Саламар решил познакомиться с товарищами по несчастью. Он заговорил, ни к кому в особенности не обращаясь:
— Меня зовут Саламар, я из Гиркании.
Ему не ответили.
Саламар добавил, надеясь хотя бы этим вызвать сокамерников на откровенность:
— Мне отрубят руку за воровство.
— Ну и глупец! — отрезал громила.
— Прошу меня простить, — сказал Саламар, — но ты сидишь в тюрьме, точно так же, как и я, стало быть, не слишком ты от меня отличаешься…
— Я от тебя отличаюсь, — заявил громила. — Во-первых, меня схватили за убийство.
— А… — сказал Саламар.
— Скажи, — громила придвинулся ближе, — а ты действительно совершил ту кражу, за которую теперь станешь калекой?
— Нет, — вздохнул Саламар. — И это — самое обидное.
— Я так и подумал, — заметил громила.
— Назови свое имя, — попросил Саламар.
— Зачем?
— Чтобы легче было разговаривать. Я буду пользоваться твоим именем, когда стану обращаться к тебе.
— Не думаю, чтобы тебе стоило обращаться ко мне, — сказал громила. — Впрочем, меня зовут Конан. И я, в отличие от тебя, совершил то, за что был схвачен.
— Ты превосходишь меня во всех отношениях, — льстиво поддакнул Саламар.
Но с Конаном это не прошло. Варвар фыркнул с презрением:
— Не вздумай льстить! Учти, я и сам вор, по этому вижу таких, как ты, насквозь. Мне сильно не повезло, коль скоро ты очутился рядом со мной. Ведь ты неудачник, верно?
— Верно, — вздохнул Саламар.
— Расскажи, как это вышло, — потребовал Конан. — Как ты стал неудачником?
— Это случилось лет пять назад, — начал Саламар послушно. — Я жил тогда в Гиркании, с отцом и матерью. Сейчас оба они, наверное, умерли…
— Полагаю, твои родители к делу отношения не имеют? — перебил Конан.
Саламар кивнул.
— Не имеют. Я просто так о них упомянул, для полноты картины.
— Не пытайся меня разжалобить, — предупредил Конан, — Общаясь со мной, всегда помни о том, что у меня каменное сердце.
— Ладно, буду помнить, — обещал Саламар. И снова погрузился в воспоминания: — Мы жили небогато, но лишений не испытывали. Но я всегда хотел чего-то большего… И однажды — должно быть, какой-то злокозненный божок внушил мне эту мысль или демон пробегал мимо и от скуки решил поразвлечься на мой счет, — в общем, я решил обогатиться.
Для начала я отправился в таверну, которая располагалась на окраине городка, где мы жили, и пользовалась весьма недоброй славой. Там я нашел самого подозрительного на вид человека — можешь мне поверить, он выглядел как настоящий злодей!
