– мой собственный номер, сама говорила. А я ей кто? Да вообще никто! И знать не знал, что она диабетик! А вопросов теперь не избежать», – подумал он, вновь испытав досаду. Не любил Одинцов попадать в такие неоднозначные обстоятельства. И отвечать за других не любил.
Иван полностью откинул белое полотно и приступил к тщательному осмотру. Беспокойство, овладевшее им с первых минут, как только он прочел имя на карте, не отпускало. Странное появление в его жизни Анны, странное поначалу ее поведение, позже ставшее понятным, странная смерть как-то уж очень не вовремя. Как раз сегодня он должен был познакомить ее с Варей, тем самым сняв с себя ответственность за доверенную ему женщиной тайну – пусть дальше разбирается жена. Иван даже заказал столик в том самом кафе, где они с Анной встретились днями. Что он скажет жене? Или – не скажет? Уже зачем? Смысл? «Черт, как сложно-то! И к кому сунуться за советом? Оно мне надо – все самому решать? Родион… да, нужно позвонить ему!» – подумал Одинцов и склонился над телом.
Иван приблизил лупу к небольшой гематоме, которую заметил на шее за правым ухом женщины.
– Вот черт! Это еще что такое? – громко воскликнул он, обнаружив в центре едва заметную точку засохшей капли крови. «Сама она сюда вколоть шприц никак не могла. Убийство? Ну, я попал…» – пришла следом отчаянная мысль.
Санитар морга узбек Саид, стоя возле гудящей мерно вытяжки, насторожился. Он не услышал слов, но то, что его начальник выругался, не скрывая досады, его удивило – более сдержанного и вежливого русского, чем доктор Иван, в этом суетном городе он не встречал.
Глава 1
Варвара Тихоновна Одинцова, машинально поправив сползшее с босых ног Андрейки одеяло, заглянула в закуток, где спала дочь. В тесной для двоих подростков комнате их квартиры Стася недавно попросила выгородить себе угол, в котором поместились бы кровать и тумбочка. А ведь еще год назад она вполне мирно уживалась с младшим братом, деля с ним письменный стол и оба шкафа – книжный и гардероб. При обсуждении, как бы выполнить желание Стаси без ущерба для обоих детей, самое приемлемое решение предложил Андрейка: два стеллажа из коридора были использованы для зонирования, а гардероб переехал на их место.
Варя осторожно присела на край кровати дочери. Стася беспокоила ее все больше: к ее резко наступившему подростковому нигилизму Варя как мать была явно не готова, думая, что уж пара лет до наступления пубертатного возраста в запасе имеется. Не тут-то было, и Андрейка первым испытал на себе возникший на ровном месте гнев старшей сестры. И случилось это лишь из-за того, что без разрешения позаимствовал ее наушники.
Варя вздохнула – сколько еще битв между детьми предстоит наблюдать, сколько бессильных слез пролить, она примерно представляла – просветила ее недавно в этом вопросе кузина Дарья, у которой дети родились с той же разницей в четыре года, но раньше. Муж красавицы Даши, владелец строительной компании «РиВ» (Родион Ильич Варлей), быстренько сориентировавшись в ситуации (не прошло и года в скандалах), определил старшенькую в лондонский колледж с проживанием в семье, где, как он узнал, воспитание детей было строго пуританским. Ни тихий скулеж Даши, ни гневные вопли дочери не тронули черствого сердца бизнесмена, штампом «все оплачено» он подвел итог пререканий, выложив при этом перед ними на стол билеты на лайнер до Хитроу. Билетов было три: в один конец – для дочери, для жены – два, один из которых, обратный, имел открытую дату вылета. Чем Дарья и воспользовалась в полной мере – не видел ее муж полгода, туману Даша, рассказывая о британской жизни, напускала изрядно, заставляя ревнивца мучиться от неизвестности. И только Варя знала, как сестра проводит время – поселившись неподалеку от колледжа, та буквально «пасла» дочь. Только убедившись, что той учеба «в кайф», а новые друзья сплошь «в адеквате», Даша вернулась домой к мужу и сыну.
У Вари возможности отправить Стаську хоть куда, даже к бабушке подруги в Витязево на море, не было. Скромных зарплат: ее – учителя истории в средней школе и мужа – патологоанатома в городской больнице едва хватало на два быстро растущих детских организма. Благо Стаська за брендовыми шмотками не гналась, а Андрейка вообще не замечал, что носит и ест – какая-то неуемная тяга к поглощению знаний появилась у него еще в ползунковом возрасте: книжки, открытые Стасей лишь раз, он замусолил до состояния негодности, переворачивая страницы и водя пальчиками по еще непонятным ему буквам. Когда старшая сестра научилась складывать слоги, Андрейка читал предложениями, тут же запоминая текст слово в слово. В три года Варя застала его за чтением вслух «Приключений Мюнхаузена». Книга была подарена Дарьей, которая одно время даже всерьез подозревала – Андрейка не сын ли ее мужа Родиона: тот в раннем детстве, как успела ей рассказать рано покинувшая этот мир свекровь, рос таким же книголюбом. Но нет, внешне Андрейка был уменьшенной копией Вариного мужа Ивана Одинцова. Обладатель рыжих волос, почти прозрачной светлой кожи и крупного носа, Андрей унаследовал от отца и аллергию на шоколад.
Иван уже в который раз задерживался до позднего вечера в больнице. Именно там, в прозекторской, и никак иначе, чему Варя верила безоговорочно. Хотя в сознании короткими вспышками и мелькали сомнения, она их тут же гнала прочь. Но в последнее время все чаще стала замечать, что ее убежденность в том, что если не думать об измене, таковой и не случится, приводит Дарью в состояние истерического недоумения. При обсуждении этой темы, которую Дарья поднимала с настораживающим постоянством, кузина, глядя на Варю со смесью жалости и злости, издавала короткие нервные смешки, заставляя злиться уже Варю. Варя же порой не понимала, на кого направлена эта злость – на сестру или на саму себя, но упорно пыталась защитить то, на чем, как она считала, держится их с Иваном семья: честность и преданность друг другу. Да, звучит немного пафосно, но по-другому не скажешь. Но, проговаривая эту фразу вслух как мантру, Варя старалась на сестру не смотреть.
Вчера муж вернулся почти в десять, Дарья, забежавшая к ней вроде бы на минуточку часа два назад, никак не уходила. Иван бегло поздоровался с ней, извинившись, ретировался в ванную комнату, а на вопрос Вари, разогревать ли ужин, выкрикнул короткое «нет». Варя посмотрела ему вслед, обернулась к Даше и наткнулась на ее укоряюще-тяжелый взгляд. Дарья молчала,
