добавились конфликт с дочерью и беспокойство от ожидания мужа. Школьная ситуация коснулась лишь боком: девятиклассник, ударивший свою подругу, был из класса Стаси, Варя же как классный руководитель вела шестой «А».
Дочь комментировать ситуацию отказалась, отговорившись тем, что всю перемену просидела в наушниках и ничего не слышала. Из-за этого же происшествия они поссорились и дома. Варя оказалась невольным слушателем разговора Стаськи с матерью потерпевшей девочки. «Мне, чесслово, как-то индифферентно то, что у Риты там с этим лузером, Ираида Марковна. Я ее предупреждала не связываться. Ее право – не послушалась, вот и прилетело, – с насмешкой проговорила дочь и, видимо в ответ на возмущение той, спокойно выдала: – Нет, мне ее не жаль. А бесплатные советы для дур у меня закончились». «Стася, ты почему хамишь взрослому человеку? – Варя едва сдержалась, чтобы не наорать на нее. Дочь лишь досадливо повела плечами. – К тому же Рита твоя подруга, я не ошибаюсь? Тебя не волнует, что с ней происходит?» – уже удивленно спросила она ее, словно не узнавая в этой циничной девушке своего милого застенчивого ребенка.
«У меня нет и никогда не будет подруг. Все женские особи лживы и продажны», – отчеканила дочь, оторвав наконец взгляд от экрана мобильного телефона.
«А я… а тетя Даша?» – пролепетала растерявшаяся Варя, но ответом ей стало холодное молчание.
Молчание мужа было другим. Виновато-суетливым, с ссутуленными плечами, с опущенным к полу взглядом. Он никак не мог скинуть кроссовок, видимо, сильно затянул узел шнурка. Наконец, справившись с проблемой, переобулся. Но пошатнулся, засовывая ногу в тапок. Варя наблюдала за ним, ожидая ответа на свой вопрос.
– Давай позже, Варь. Накормишь? Я в душ, – со вздохом произнес он, направляясь по коридору в сторону ванной комнаты. – Ты только не надумывай себе всякой ерунды, ладно? – обернулся все же он в середине пути.
– Да ладно-ладно, – успокоительно пробормотала Варя, убирая обувь Ивана на полку. От его виноватой улыбки легче не стало. Варя выключила возникшую на мгновение жалость к уставшему мужу, вспомнив, что совсем недавно настрой на серьезный разговор у нее был нешуточный. А это означает, что никакие уловки не помогут Одинцову избежать допроса. Она так решила сегодня, и точка.
«Вы такие деликатные оба с Ванькой, аж тошно! Или скрытные, пока никак не пойму», – беззлобно констатировала вчера Дарья, подведя итог их разговору о мужских изменах. А всего-то Варя высказалась, что нехорошо так-то, прямо в лоб, задать вопрос мужу: а нет ли у тебя, дорогой, отношений с женщиной на стороне? А следом: не сменить ли тебе, Ваня, постоянное место жительства, раз уж так случилось? Это потом, когда дверь за ним и его заботливо собранным тобой чемоданом, захлопнется, плакать и злиться, строить планы мести и как-то начать жить в новом статусе одиночки. Именно этого страшилась Варя больше всего – остаться одной, влиться в недружный школьный коллектив старых дев и разведенок, ловить на себе их понимающие взгляды – мол, добро пожаловать в наши ряды, ничем вы, Варвара Тихоновна, от нас теперь не отличаетесь. И страшно подумать, как воспримут развод родителей Стася и Андрей. «Деликатность – не самая плохая черта характера», – отговорилась вчера Варя, а Дашка вдруг засобиралась домой, завидя на пороге кухни Ивана.
Сейчас Варя призналась себе, что Одинцов никогда не был деликатным, он просто многое от нее скрывал, чтобы не врать ей в глаза. Наверное, боялся, что жена сразу его разоблачит. И в данный момент он, например, репетирует в ванной комнате, как бы правдоподобнее выкрутиться из ситуации с той женщиной в кафе.
«Куда-то не туда меня занесло, о чем думаю? Иван же только что предупредил, чтобы заранее не волновалась. Значит, ничего страшного не случилось», – попробовала уговорить себя не паниковать Варя, доставая из холодильника картофельное пюре, салат и котлеты.
Услышав, как муж прошел из ванной комнаты в спальню, Варя сунула тарелку с ужином в микроволновку. Подумав, что немного вина не помешает, достала из буфета бокалы и бутылку «Изабеллы». «Ну, все. Сейчас или… Никаких „или“», – окончательно подвела черту сомнениям она.
Глава 3
Свернув с трассы после выезда за городскую черту, Родион направился в сторону небольшого придорожного кафе. Кофе он мог пить круглосуточно – привык к напитку еще в неспокойные студенческие годы. Он заказал двойной по-турецки, но вместо того, чтобы сесть за столик, подошел к стеллажу с книгами.
Он был знаком с бывшим хозяином этого кафе еще с тех времен, когда тот продавал букинистические издания на пятачке у блошиного рынка недалеко от их дома. Ходил Родион туда с отцом, эта охота за редкими экземплярами книг по медицине была их воскресным ритуалом. Ради этого Родион сам просыпался рано, сам делал бутерброды, наливал в термос кофе. Они садились на трамвай, а иногда проходили пешком эти три остановки. На рынке народу с утра было мало, продавцы еще только раскладывали свой товар. И пока отец с Семеном Никифоровичем вели неспешную беседу, сидя на дощатых ящиках, застеленных газетами, Родион рыскал по рынку в поисках нового приключенческого романа для себя. Потом они втроем пили кофе и если бутерброды.
Уже не было в живых отца, когда Семен Никифорович открыл это кафе, особенностью которого стали полки с книгами. В прошлом году в мир иной отправился и старый книголюб, а Родион по привычке при каждом удобном случае заезжает выпить кофе именно сюда.
Он взял книжку в мягком переплете, взгляд притянуло не название, а безобразное оформление обложки. Горе-художник попытался, видимо, изобразить влюбленную пару, но у нарисованного мужчины был такой взгляд, будто он едва сдерживает отвращение, а одна рука женщины была явно на пол-ладони длиннее другой. На лице – выражение смертельной усталости. В гамме цветов преобладал непонятного оттенка синий, отчего вся книга казалась вывалянной в грязи. Он прочел аннотацию: роман оказался детективным и к тому же неизвестного автора, но книжицу Родион все же для Дарьи прихватил, вспомнив, что та на днях жаловалась, что читать ей нечего.
Пока пил кофе, открыл роман, начал первую главу. Читалось легко, Родион неожиданно увлекся: автор сразу закинула читателя в гущу событий, на первых же страницах намекнув на некую семейную тайну, имеющую корни в далеком прошлом.
Он бы так и сидел на мягком стуле, пил по глотку горьковатый напиток и читал. Но дома ждала жена…
До поселка оставалось двадцать километров, Родион прикинул, что по времени должен успеть до того, как ляжет спать сын: он вез ему новые наушники взамен утерянных
