Читаем без скачивания Трудовые Будни Великого Героя - Юрий Окунев

Закутавшись в просторный халат, поддерживаемый Роше за локоть и самолюбие, я отправился на прогулку по семейному гнезду.

Моя комната находилась на втором этаже, на южной стороне. Дом в форме прямоугольника состоял всего из двух этажей. На первом были кухня, комнаты служащих, большая гостевая, фехтовальный зал. На втором – жилые комнаты, библиотека и арсенал. Арсенал, конечно, громкое название. Тем более на втором этаже делать такие помещения не принято, но у нас арсенал был необычным. Кстати, надо заглянуть туда, проверить, что изменилось.

Но самое интересное и необычное в нашем доме то, что у нас была башня. Нет, Башня. Не знаю, кому из предков пришло в голову строить дом в форме кирпича, а потом лепить к нему Башню, но все последующие поколения, включая моё, не собирались ничего менять. Башня высокая, по крайней мере, этажей пять; круглая, с винтовой лестницей и комнатами между этажами. Отец использовал её для своих наблюдений, а также учил меня ориентироваться на местности, оценивать и использовать ландшафт для разнообразных целей. Хорошее было время…

К тому же, в Башне хранились некоторые семейные реликвии, а попасть на лестницу внутри могли только те, кто точно знал, как. Там такая система активации, что мама не горюй.

Чёрта помянешь, он и откликнется – эхом на мысль раздался голос мамы, поучающий прислугу, как правильно делать дела. Хорошо хоть не в коридоре. Переглянувшись с Роше, мы тихо проскользнули мимо комнаты с вазами и двинулись в сторону арсенала.

Открыв дверь, я убедился, что основная коллекция на месте. Пара объектов была накрыта покрывалами. Я решил помучить себя и отправился дальше.

Дом жил своей мирной жизнью, делясь теплом. А мне хотелось за стены, за ворота – в тот, опасный мир. Но тело ещё было не готово.

В ходе небольшой прогулки по дому я воспользовался занятостью мамы и посетил кухню, где меня накормили нелегальными пирожками. После, на правах великого, но больного героя, отправился к себе в комнату отдыхать. Пока меня не было, её успели убрать и проветрить. Воздух в комнате пах зимой, хотя на улице ещё была поздняя осень. В этом году было тепло, не то что в предыдущие, когда снегом заваливало уже к середине осени, а оттаивало лишь к маю. Хорошо, что астрономы постарались, заранее предсказали жуткие зимы, и народ запасся провизией. Мне же удалось спокойно поохотиться на редких в наших краях бестий. После кратких воспоминаний настроение резко улучшилось.

Роше прошелся по комнате, я проводил его взглядом. Примечательная внешность моего товарища уже много лет не напрягала. Высокий рост, подпирающий потолки в большинстве таверн; чёрные волосы до плеч, обычно собранные в хвост, а сегодня распущенные; пара клыков, явственно торчащих из-под верхней губы; цвет кожи, который в разные моменты приобретал оттенки капустной зелени или наливался нотками мирта. Под этой кожей бушевала яростная сущность одного из древнейших прямоходящих – сущность орка.

Орка-интеллигента, между прочим.

Вот именно из-за этого умника и началось то, что Вы, уважаемый читатель, сейчас видите перед своими глазами. Мой дневник, моя жизнь. А этот зелёный гад смотрит да усмехается.

– Чего ржёшь? – «вежливо» поинтересовался я.

– Да так, смотрю на одного героя, который пытается вспомнить, как правильно пользоваться пером. При этом всё норовит перехватить его как меч.

– Не преувеличивай! Мне, конечно, меч по душе больше, но надо же себя чем-то занять. Да и пишу я не так редко, как некоторые тут заявляют.

– Пиши, пиши. Я чувствую, что эти строки тебе скоро пригодятся…

И в глазах Роше мелькнула тень. Неприятное зрелище, эти всплески магии – ощущение, что на тебя смотрит бездна. А то и хуже. Какой-нибудь нетрезвый болотный дракон…

– Не нравится мне это, – пробормотал орк. – То годами тишина, то за месяц три приступа. Чуют моё сердце…

– … и твоя задница, – продолжил за него я.

– Именно так. Чуют моё сердце и моя задница, что это связано с тобой. Но с тобой сейчас столько всего связано!

– Да уж. Но сейчас самая главная связка – моё тело с этим домом.

Роше, не скрываясь, ухмыльнулся:

– Да уж, госпожа фон Прейс абсолютно не изменилась. И это меня радует – должно же быть в мире что-то постоянное.

Прогулка

С сегодняшнего дня я начал гулять вокруг дома. Утро выдалось солнечным, поэтому, закутавшись в одежду, у которой вес был сопоставим с полным конным доспехом, я отправился на прогулку. Ветра не было, пахло свежестью. Лицо Роше терялось на фоне маминых рододендронов.

– Ты всё-таки уверен, что видел тень? – в который раз спросил орк. – Когда я пришел, кроме тебя да разбитого пузырька с лекарством, никого не было. Причём, дверь была заперта на твой засов, а как его открыть – знаем только мы с тобой. Окно высоко, четвёртый этаж всё-таки.

Мой зеленокожий друг опять пытался понять, что же я видел в тот промежуток времени между бредом болезни и беспамятством отравления. А я опять ничего не мог сказать – Тень, какие слова-звуки. Ничего конкретного. Это раздражало, но я не мог вспомнить ничего более ясного, чем размытый силуэт. Особенно обидно было из-за того, что сцену драки с болотным драконом я помнил так же чётко, как в момент её восстановления в памяти.

– Не кривись так. На тебя посмотришь – такое ощущение, что ты нюхаешь того дракона, что тебя завалил. Да и вообще, зачем ты пошел на него один? Не мог подождать два дня, пока я вернусь из Горы1?

– Хватит меня донимать. Не мог. Ты же знаешь, этот вид и так не часто заползает в наши края, а уж настолько близко от городов они не бывают вообще! И это же ДРАКОН!

– Кому алкоголь, кому женщины, а этому – драконы, – произнёс Роше. – Знаю, именно поэтому и согласился не предавать огласке факт твоей болезни.

Да уж, за это стоило бы сказать спасибо. А то набежало бы охотников с сетями, штук так сто-пятьсот и завалили бы МОЕГО дракона. Гады…

– Но всё-таки я не пойму, а твои дневники ему зачем понадобились?

– Увлекательного чтива захотелось, – глухо ответил я.

Никогда не думал, что так буду переживать из-за этих клочков бумаги. А много лет назад я брыкался всеми ногами и руками. Роше настаивал, мы громко ссорились. Я не мог понять, зачем мне, воину, надо заниматься подобной ерундой. А орк вещал о видении, о важности возложенной на меня миссии. В ответ я кричал, что пора завязывать с мухоморами и видениями, а следом получал по морде.

В итоге в спор ввязался отец и выдвинул ультиматум – либо я послушаюсь своего товарища («лесной хвощ ему товарищ», – слышался ворчащий комментарий), либо он перестаёт платить за учёбу, и мне придётся вернуться домой. После этой угрозы я немного поутих – только сбежал от маминой заботы и приблизился к обладанию воинского звания, а тут – обратно. Проглотив злость, сжав зубы и ядовито комментируя каждую запись, я начал свой дневник.

Первый месяц был тяжелым, но как говорят в Горе, привычка вырабатывается, если продержишься двадцать один день. И я начал писать. С тех прошло много времени, я пристрастился к этому занятию. И теперь меня лишили моего труда! Остался только последний день, последняя страница, на которой чётким, сильным почерком дописано: «ДА». Воспоминания быстро наполнили лист вокруг этого слова.

Но зачем Тени понадобился мой дневник?

Я запустил пальцы в короткие светлые волосы и почесал неровную кожу на голове. Из-за ожогов на ней волосы больше не отрастали так, как раньше. Приходилось стричься коротко. Это служило мне напоминанием. И портило настроение.

Мы с Роше молчаливо шли вокруг дома, погруженные каждый в свои мысли. Погода тем временем продолжала радовать: ветер ушел гулять в другие края, температура зависла на допускающей жизнь отметке; солнечный свет рассеянно освещал все поверхности мира; искрилась поверхность пруда, в котором, словно старые баржи, плавали крокодилы Лугата.

Жуткая выдумка природы – зубастая тварь, теплокровная рептилия, которая спокойно переживает лютые холода. Но, после одомашнивания пастырем Лугатом триста лет назад – любимое украшение прудов в богатых домах. Нашим крокодильчикам уже лет по двадцать пять, а они всё тешат свои адские сердца кровью мелкой рыбёшки да кусками свежего мяса, которое каждую неделю им кидают служащие.

Брызги света опоясывали их тёмные спины, создавая ощущение магического сияния. Изредка некоторые из них подплывали к берегу, пугая своим видом уток. Те с воплями и кряканьем улетали, а крокодилы с довольной мордой уплывали на следующий круг.

Мы с Роше остановились на берегу чуть поодаль, чтобы понаблюдать за зверьём, за которым уже не охотились. Нас привлекала добыча крупнее и опаснее. Но когда-то из-за таких тварей началась история охотника и мастера-бестиария.