Она глубоко выдохнула, ощутив внезапную усталость то ли от беготни по спальне, то ли от непривычного наплыва эмоций, и опять опустилась на кровать. Но тут же вскочила снова и, торопливо накинув на плечи халат, спустилась вниз, на кухню, где принялась варить кофе. И лишь после того, как села за стол и сделала первые три глотка, с удивлением спросила себя: эй, девочка, с чего ты так распсиховалась? Что случилось? Жизнь продолжается как обычно. Даже если тебе вдруг пришла в голову пара непривычных мыслей, это не означает, что надо сходить с ума. Они всего лишь мысли, а не решения, к тому ж твои собственные, а не чьи-то директивы, которые ты обязана выполнять...
Взгляд ее, рассеянно бродивший от холодильника к плите, а оттуда к подтекавшему крану, настоятельно призывавшему обратить на него внимание утомительно равномерным капающим звуком, обратился наконец к окну. Опрыскиватели тоже не работали, и это-то было самым печальным. Потому что трава нуждалась в регулярном поливе.
Она поставила чашку и вышла на лужайку. Посмотрела на затянутое облаками небо в неясной надежде, что Всевышний пошлет дождь и хотя бы на время разрешит ее проблему, оглядела пустую улицу и прислушалась. Тихо. Лишь гудят соседские опрыскиватели, не такие дорогие и бесшумные, как у нее, но зато всегда исправные.
Вот что значит иметь мужчину в доме, тоскливо размышляла Саманта, скидывая тапок и трогая большим пальцем горячую и сухую землю. Мужчину, хозяина, который следит за всем, что неподвластно обычной средней женщине. Как, должно быть, здорово, если текущий кран не означает необходимости разыскивать специалиста, способного справиться с проблемой, как, впрочем, и другая техника, машина, да и все остальное...
А я еще думаю о ребенке... Да для меня даже мастера вызвать, и то уже целая проблема. О боже, почему, ну почему именно я, которая так нуждается в опоре и поддержке, вынуждена оставаться одинокой?
Она раздраженно пнула ногой неработавший опрыскиватель, который все последние дни был для нее причиной острого внутреннего дискомфорта, вскрикнула от резкой боли и прихрамывая вернулась в дом, где и расплакалась. От отчаяния, бессилия и безысходности...
А когда слезы кончились, разозлилась на себя за слабость и беспомощность, отыскала сумку с когда-то давно неизвестно зачем приобретенными инструментами и решительно раскрутила докучливый кран. В чем очень быстро раскаялась, потому что, так ничего и не поняв, вынуждена была попытаться восстановить статус-кво. Только вот результат оказался катастрофическим. Если до начала «ремонта» вода лишь капала, угнетая монотонно-равномерным звуком, то теперь лилась струей, причем не только из положенного места, но и со всех сторон.
Саманта отшвырнула ключ, разбив при этом две плитки, опустилась на пол и уже не расплакалась, а разрыдалась – громко, некрасиво, в голос.
Я безнадежна, думала она, размазывая по лицу слезы. Что толку от этих проклятых денег, если я все равно ни черта не могу сделать, даже с их помощью?! Господи, ну почему? Почему все сама? Даже Джон и тот был лучше, чем это чертово беспомощное одиночество! Он хоть проклятый кран мог починить, а если и нет, то уж во всяком случае слесаря вызвать...
Немного успокоившись, она устыдилась было своего поведения и попыталась даже свалить все на повышенно нервозное состояние в преддверии деликатного периода, но безуспешно. Ибо тут же вспомнила, что он только что закончился.
Ее горестные размышления прервал телефонный звонок.
– Сэм, малышка, здравствуй! Как дела? – приветствовал ее бодрый голос Бетти. – Что планируешь на сегодня?
– Бет, как кстати! На ловца и зверь бежит.
– Эй-эй, девочка, – засмеялась та, – думай, кого зверем-то называешь. Ну признавайся, что у тебя опять стряслось?
Саманта вздохнула – ей уже давно не удавалось скрывать от подруги свое настроение. Та с легкостью улавливала мельчайшие перемены не только в ее внешности, но даже в голосе и тут же требовала объяснения причин. Впрочем, с ее характером это было к лучшему. Можно сразу говорить прямо, не переживая ни о том, как начать, ни о том, стоит ли вообще обременять Бетти своими проблемами.
– Да опять разные хозяйственные неприятности, – сообщила она. – И опрыскиватель этот чертов который день не работает, и кран на кухне течет, и плитку я случайно разбила, и...
– О, Сэм, – тут же с упреком перебила ее Бетти, – ну почему же ты не позвонила мне сразу? Жарища-то какая стоит. И дождя по прогнозу в ближайшее время не предвидится. Наверняка лужайка вся сгорела.
– Да, неважно выглядит, – смущенно хихикнув, признала Саманта. – Но мне как-то неловко было...
– Неловко? Это ты мне, своей самой близкой подруге говоришь? А ловко разве сидеть и смотреть, как все постепенно разваливается и выходит из строя? Я же отлично знаю, как тебе сложно... – Она замолчала, боясь сказать что-нибудь не то. – Вот что, Сэм. Я сейчас позвоню моему мастеру на все руки и попрошу его немедленно приехать к тебе. А ты составь список всего, что не работает или вот-вот сломается, найди запасной комплект ключей и приведи себя в полную боевую готовность. Надень что-нибудь броское, даже вызывающее...
– Бетти! – в полном ужасе воскликнула Саманта. – Кто он такой, этот твой умелец? Почему к его приходу я должна...
– Дурочка! Ты моя дорогая дурочка, – расхохоталась подруга, потом пояснила: – К его приходу от тебя останутся только ключи в почтовом ящике. Я тебя забираю на целый день. Устроим что-нибудь этакое, чтобы чертям жарко показалось. А насчет Боба не волнуйся, он парень абсолютно надежный. Я его много лет знаю, честнейший человек и руки золотые. Так что твое жилище в полной безопасности. Ну все, а теперь принимайся за дело. Я буду у тебя через полчаса. Идет? И учти, когда я говорю «в полную боевую готовность», это не означает джинсы и футболку.
– Хорошо, Бет, я постараюсь. И огромное спасибо. Даже не представляю, что бы я без тебя делала, – почувствовав, как с плеч свалился тяжелый груз проблем, благодарно ответила Саманта. – Но только полчаса мне маловато и...
– Ничего-ничего, закончишь при мне. А то полдня прокопаешься, знаю я тебя.
Бетти решительно повесила трубку, не дав подруге лишней секунды на размышления, возражения или извинения. Она знала ее давно и не сомневалась, что по прошествии первых пяти минут та начнет сомневаться и колебаться, а через четверть часа откажется под тем или иным предлогом. Скорее всего, заявит, что на нее накатило вдохновение, и если упустить момент сейчас, то потом одному богу известно, когда оно вернется.
Бет не в первый раз пыталась вытянуть Саманту из дому. Временами это удавалось, чаще нет, но даже когда она все же уговаривала ее немного отдохнуть, большого веселья не получалось. Их развлечения неизменно заканчивались одинаково – разговором по душам за столиком кафе, ресторана или просто бара и неизменными слезами Саманты. Места были самыми разными, а вот тема беседы всегда одна и та же – Джон Келси и его предательство. Как Бет ни старалась, но надолго отвлечь Саманту от воспоминаний о неудачном романе и его печальном завершении было практически невозможно. Каждый раз, вернувшись после душещипательного окончания их выхода в люди домой, она с ужасом думала, что ее дорогая подружка так и скончается незамужней вдовой при живом муже-многоженце.
