своими недовольными яркими зелеными глазами цвета бутылочного стекла. Нет, ну порода породой, а воспитание – воспитанием. Последнее у Теодора явно хромало.
- Тео, малыш! – снова пронеслось над площадью. Джульетта призывала своего Ромео с балкона. – Мальчик мой, ну где ты? Я жду!
Он резко встал.
- Машина ваша?
- Нет, - Лоле пришлось опираться рукой о мотоцикл, чтобы подняться. А этот «малыш Тео» даже не соизволил руку подать. Теперь они стояли рядом, и даже наличие туфель на каблуке не спасало Лолу. Он огромный, как медведь. Полярный. Она задрала повыше подбородок. – Машина арендована.
- Дайте телефон, - огорошил он следующим вопросом.
- Зачем?
Теодор закатил глаза. Вернул «авиаторы» на место, полез во внутренний карман крутки и извлек оттуда какой-то затянутый в пластик документ.
- Тогда сами сфотографируйте! Это мой страховой полис, там указаны все телефоны. Отдадите в прокатную компанию, чтобы они уладили вопрос ущерба.
- Хорошо, - слегка растерянно согласилась Лола. Достала телефон, и он тут же затрезвонил. Гвидо.
- Давайте быстрее, пожалуйста, - ничуть не вежливым и отнюдь не просящим тоном потребовал «малыш Тео». – Меня ждут.
Да уж, не надо рисковать. А вдруг в следующий раз балкончик под Джульеттой все же обрушится? Зачем брать такой грех на душу? Однако, Лоле пришлось принять звонок, ибо она знала, что если не ответить – Гвидо будет названивать без перерыва.
- Гвидо, не теряй меня, небольшое происшествие на дороге. Все в порядке. Буду через десять минут. Чао.
А потом она все-таки сделала фото, документ был убран на место, а его владелец водрузил на голову шлем, поднял с мостовой мотоцикл, оседлал его и, утробно рыкнув двигателем, пересек площадь и скрылся под аркой во внутреннем дворике.
Теперь за судьбу балкончика можно было не опасаться.
***
- Гвидо, прекрати кудахтать!
- Я не кудахтаю! Покажи, где ты ушиблась?
- Я ушиблась в районе левого крыла автомобиля, но это возместит страховая компания, - немного раздраженно ответила Лола. - Все, удовлетворен?
- Ты точно не пострадала в этой аварии? А это что? – подозрительно уточнил Гвидо. А потом, выдернув из упаковки бумажный платочек, потер девушке скулу. – А, это грязь.
- Гвидо Ди Мауро, прекрати эту игру в мамочку и позови Паолу с эскизами!
- Паола сейчас придет, - ничуть не обескураженно парировал Гвидо. – Но скажи мне, мой грозный босс, кто этот несчастный смертный, который покусился на твой автомобиль?
- Какой-то местный жиголо на мотоцикле. Вылетел наперерез, - о появившимся не иначе как мистическим образом дорожном знаке и о том, что мотоциклист оказался ее соотечественником, Лола решила почему-то умолчать.
- Вот сукин сын! - с чувством произнес Гвидо. А потом потомок древнего итальянского аристократического рода произнес еще несколько таких слов, что его сиятельные предки наверняка перевернулись в своих мраморных гробницах. Но развить эту тему Гвидо не дали. В кабинет вошла Паола с ворохом эскизов в руках.
***
Спустя три часа, решив все самые срочные вопросы с коллекцией «осень-зима», Лола и Гвидо обедали в небольшом ресторанчике рядом с офисом.
- Я бы запретил на законодательном уровне выпускать изделия из трикотажа больше сорок восьмого размера, - проворчал Гвидо, покосившись на проплывшую мимо даму размера «хозяйственная харизматичная хищная леопардица», облачившую в леопардовые лосины лучшие сантиметры и килограммы своей харизмы.
- А говорят, что итальянцы любят пышных женщин, - Лола разделывала филе камбалы на аккуратные кусочки.
- Нельзя верить всему, что говорят, - он отпил вина. – А я вообще не люблю женщин, как ты помнишь.
- И меня? – невинно округлила глаза Лола.
- Тебя я обожаю! – Гвидо быстрым движением притянул пальцы Лолы к своим губам и пылко поцеловал. – И потом, я на тебя работаю, а это совсем другое дело.
- Все ты врешь, - Лола не преминула ущипнуть Гвидо за щеку. – Ты любишь женщин!
- Только а) красивых б) платонически.
- Если верить Платону, то это самый высший вид любви.
- А еще я люблю женщин образованных, - рассмеялся Гвидо. – Слушай, любовь моя, кстати об образованных и культурных женщинах…
- Твой тон не сулит ничего хорошего, - сразу же предупредила Лола. – Я сейчас начну сморкаться в скатерть!
- Перестань, - Гвидо снова взял ее за руку – Послушай, я запланировал нам сегодня на вечер роскошное событие!
- У меня сегодня по плану вечер в кровати в компании эскизов.
- Нет, нет, нет! - возмутился Ди Мауро. – Только не сегодня!
- Чем сегодняшний день особенный? День рождения у тебя в октябре, я помню.
- Сегодня мы идем в «Ла Скала»!
- Твою-ю-ю ма-а-ать….
***
- Почему ты такая упрямая? – Гвидо продолжил свою миссионерскую деятельность за кофе.
- Я не упрямая, я просто терпеть не могу всю эту чушь.
- Как можно говорить «чушь» про великое искусство! - возмутился ее друг и управляющий миланского офиса по совместительству.
- Гвидо, я тебя очень прошу…
- Нет, это я тебя прошу! – пылко возразил Гвидо. – Представь, как мы будем прекрасно смотреться на фоне интерьеров «Ла Скала»? А ты выгуляешь в свет то черное с синим платье из новой коллекции.
- Я дизайнер, а не модель!
- Никто так не умеет подать собственные творения, как вы, синьора дизайнер, - елейно ответил Гвидо.
- Так, - Лола отставила в сторону чашку с кофе. – А теперь быстро сказал мне, в чем на самом деле причина.
Гвидо пару секунд попытался построить невинные глазки, но быстро смирился с бесперспективностью этого занятия.
- У меня там новая любовь, - он скромно потупил взор.
- В «Ла Скала»?! – поперхнулась панакоттой Лола. – Кто он?!
- Ой, ты себе не представляешь, какое это чудо! – после чистосердечного признания информация из Гвидо посыпалась как из рога изобилия. – Между прочим, он твой соотечественник!
- Да?! – час от часу не легче. Везет ей прямо сегодня на соотечественников. – И кто же сие чудо?
- Фёдор Дягилев.
Лола закатила глаза. А потом вернулась к панакотте.
- Ну конечно, Дягилев, как же иначе. Этот Федя тоже импресарио?
- Он бас!
Так, десерт ей спокойно съесть не дадут!
- Бас? – недоверчиво переспросила Лола. – Это который закатывает глаза как в припадке и орет страшным утробным голосом, как будто в металлическую бочку?
-
