хотя выражение лица оставалось неизменно невозмутимым. Маэрс остановил его и протянул перчатки.
— Простите, Ваша Светлость. Вещдок.
Князь кивнул, не став спорить. В конце концов, именно в его собственных интересах была сохранность всех вещественных доказательств в пригодном для следствия виде.
— Группа крови совпадает с группой крови княгини, — констатировал инспектор, глядя на князя по-отечески, с сочувствием.
Хоть вампир был старше Маэрса века так на четыре, и по положению стоял гораздо выше всех собравшихся в кабинете, Чарли знала, что Леопольд для инспектора — просто растерянный мужчина, потерявший любимую женщину.
— Я рассудил, что ваше обоняние будет гораздо быстрее и эффективнее любой экспертизы, — спокойно проговорил Маэрс и, поймав на себе совершенно пустой взгляд чёрных глаз, добавил уже гораздо мягче: — Простите, что приходится просить вас это сделать, мы, и, думаю, вы тоже, должны знать, принадлежит ли кровь княгине.
Леопольд долго мешкал, водя пальцами в перчатках по узорам. Его никто не торопил.
В конце концов, вампир медленно поднес ткань с бурым пятном к носу. Короткого вдоха хватило, чтобы руки князя ощутимо затряслись, и он стал потихоньку оседать на пол. Ольгерд быстро подхватил его под руки, а Чарли подсунула стул, на который Леопольд тяжело опустился, прижимая к груди окровавленную шаль.
— Что ж, — тяжело протянул Маэрс, разливая виски по стаканам, один из которых он протянул вампиру. — А я до последнего надеялся, что буду не прав.
Выпив виски одним глотком, Леопольд снова уставился на сложный узор из разных оттенков фиолетового. Он аккуратно нащупал уголок, на котором золотой нитью было вышито «Н. Н-В», и стал нежно водить пальцами по витиеватым буквам.
— Я подарил ей эту шаль, когда мы только переехали в Рейнт, — вдруг начал вампир тихим, безжизненным голосом. На его лице впервые отразились эмоции. И это была боль, смешанная с горечью и сожалением. — Она жаловалась, что постоянно мерзнет. Тогда я попросил Яцека найти в Альтаире самую большую шаль из самого тонкой и теплой шерсти. Ей не нравились тяжелые вещи.
Инспектор налил еще стакан виски, затем метнул вопросительный взгляд на остальных присутствующих, и, получив утвердительные кивки, достал из ящика стола еще два стакана.
— Она ведь просила уехать. Просила вернуться в Заречь. Почему я не послушал? — продолжил Леопольд, опрокидывая еще один стакан.
Ему на плечо легла пухлая ладонь Ольгерда. Он смотрел на Леопольда сочувственно, поджав губы и, казалось, пытался подобрать слова утешения.
— Так или иначе, — решительно проговорил Маэрс, одним своим голосом развеивая нахлынувшую атмосферу отчаяния. — Пока не нашли тело, это ничего не доказывает.
— Инспектор прав, — поддержала Чарли. — Пока рано её хоронить.
Леопольд выпрямился, вернув лицу привычную маску спокойствия.
— Где вы нашли ее? — князь кивнул на шаль, которую все еще крепко сжимал в руках.
— У одного прохвоста из портового района. — Маэрс щёлкнул зажигалкой и закурил. — Он и раньше был завсегдатаем местной полиции. Всего шестнадцать лет, а уже вор со стажем. Но в этот раз его сдала собственная мать, когда паршивец притащил шаль в дом. Подумала, что убил кого-то. Одно дело воровство, другое — убийство. — Инспектор выпустил струйку густого дыма и присел на край стола. — Сигару? — Маэрс протянул портсигар, предлагая присутствующим.
— Не откажусь. — кивнул Леопольд.
Чарли тоже была не против закурить. В конце концов, денек уже сутра выдался достойным выкуренной сигары. Возможно, даже не одной.
А Маэрс продолжил:
— Мы уже допросили мальчишку. Сказал, что нашёл. В целом, учитывая страх в его глазах, не думаю, что он врал. Да и не похож он на убийцу. — Инспектор взял пепельницу с края стола и аккуратным движением стряхнул туда пепел. — Сейчас мои ребята уже работают на месте.
— Хорошо. — Леопольд выдохнул дым чуть сторону, чтобы не дышать в лица присутствующим. — Пока это все новости?
— Да, — кивнул инспектор, протягивая пепельницу князю и Чарли. — Не могу понять только одного: что княгиня делала в портовом районе?
— Есть одно объяснение. — Леопольд наклонился чуть вперед, уперев локти в колени. — Учитывая, как она боится воды и не переносит морские путешествия, я даже не рассматривал это вариант. Но, вероятно, наткнувшись на людей Чарли на вокзале, она решила покинуть Рейнт морем. — Леопольд меланхолично стряхнул пепел с сигары. — Я уже и забыл, что она может быть такой упрямой, — тихо добавил он.
«Как нужно было обидеть женщину, которая прожила с тобой добрые четыре сотни лет, чтобы в один день она решила сбежать от тебя любым, даже самым отчаянным способом?»
Этот же вопрос отразился и на лице инспектора.
Пассажирские лайнеры из Рейнта — чистое самоубийство. Ими пользовались только маргиналы, провозившие оружие или наркоту, и беднота, которой не хватало денег наскрести на общий вагон в поезде. Пару раз в месяц в газетах появлялись сообщения об очередном лайнере, дошедшем до порта без пассажиров, а иногда и без экипажа. Ставить генераторы на корабли — дело крайне дорогое, поэтому мало кто этим заморачивался. Правительство же, как это в Рейнте обычно и бывало, вместо того чтобы взять все под контроль, просто объявило морской путь непригодным для перевозки пассажиров и всю ответственность возложило на тех, кто все-таки решился сесть на корабль.
И Чарли, и инспектор тактично промолчали. В последний год о князе ходило много сплетен. Его видели на приёмах с разными женщинами, а прямо перед исчезновением княгини в «Рейнт сегодня» вышла разгромная статья с компрометирующими фотографиями. Чарли тогда даже не сомневалась, что все это был просто пустой трёп. Да и Леопольд выиграл суд с газетой, обвинив в клевете, и потребовал публичных извинений в купе с огромной компенсацией. «Рейнт сегодня» едва не разорился. Однако сейчас в голову стали закрадываться подозрения, что не все так просто. Детектив даже подумала убрать из правил Агентства пункт о неприкосновенности личной жизни клиента.
Неловкое молчание нарушил громкий настойчивый стук в дверь.
Маэрс тяжело вздохнул и, извинившись перед присутствующими, громко рявкнул:
— Я занят!
Но, несмотря на грозный голос инспектора, дверь все равно робко открылась и в щель просунулась голова совсем еще молодого полицейского.
— Я недостаточно ясно выразился? — прорычал Маэрс, с силой туша сигару.
— Простите, инспектор, — вжав голову в плечи, пролепетал юноша. — Звонят из пятого отдела, говорят дело срочное. Касательно княгини. — скороговоркой протараторил он.
Маэрс резко выпрямился, отложил пепельницу в сторону.
— Что ж ты сразу не сказал? Срочно соедини меня.
— Так точно! — выпалил юноша и моментально скрылся.
Через пару мгновений в кабинете зазвонил телефон. Инспектор схватил трубку.
— Маэрс, слушаю.
Собеседник на том конце сказал всего пару фраз, но брови инспектора успели сначала удивленно взметнуться вверх,
