и у женщины, чья одежда, на вид, дороже чем корабль, на котором ты собираешься уплыть. Нет, с ней не стали бы связываться. Приняли бы за беглую проститутку какого-нибудь папика с томсоном наперевес, и старались бы обходить стороной. А значит княгине нужно было раздобыть наличность.»
— Время поджимало, — вслух сказала Чарли, продолжая свои мысли. Никор кивнул, он думал о том же. — Значит ей нужно было найти ближайший ломбард. — Она взяла чародея под руку. — Пойдём, порасспрашиваем местных торгашей.
***
Количество ломбардов в порту могло посоревноваться только с количеством публичных домов. Но в отличие от последних, рекламу торгашам делали пестрящие вывески, а не дамы, стоящие возле входа, кутаясь в длинные теплые плащи (под ними, как догадывалась Чарли, было так мало одежды, что, по меркам Рейнта можно было спокойно клеить ярлык «голая»).
Поначалу поиски ни к чему не привели. Детективы обошли с десяток заведений, пестрящих вывесками «Деньги быстро», «Покупаем — продаём» и все в этом духе. Владельцы каждый раз качали головой и говорили примерно одно и то же: «Не видели, не помним». То ли действительно не видели княгиню, то ли просто не хотели связываться с полицией и частными детективами.
И только в одном месте им улыбнулась удача.
На углу Вест-Си-Стрит в небольшом, но очень аккуратном подвальном помещении за прилавком стоял высокий, сгорбленный мужчина. Как только сыщики протянули ему фотографию, он нахмурился, поправил большие круглые очки на крючковатом носу и качнул головой:
— Да, припоминаю.
Чарли облегченно вздохнула. Их с Никором утренняя прогулка наконец-то увенчалась хоть каким-то успехом.
— Как же такую забудешь, — тем временем продолжил мужчина, снимая очки и протирая их уголком длинного чёрного шарфа. — Притащила кольцо, а оно огербованное. Кто ж своём уме будет с огербованными вещами дело иметь?
— Это еще почему? — искренне удивился Никор. — Я думал, вы продаёте все, что блестит.
Хозяин подарил чародею, видимо, один из своих самых презрительных взглядов. Затем вздохнул и принялся медленно говорить, словно перед ним был не взрослый мужчина, а маленький глупый ребенок:
— На огербованных драгоценностях, в местах, где стоит проба, магией высечены гербы мастера и владельца. Такие вещи изготавливаются в единственном экземпляре, скрыть герб невозможно. А любой, кто получил огербованную драгоценность не из рук непосредственного владельца, обязан вернуть ее по первому требованию любого из наследников. — Мужчина снова вздохнул, присаживаясь на табуретку рядом с прилавком. — А мне ли вам объяснять, что ни один делец не захочет иметь дело с озлобленным ноблем, а уж тем более с его наследниками.
— Но перед вами в тот день действительно была княгиня. — аккуратно добавила Чарли, делая вид, что разглядывает выставленные на прилавке часы, но сама боковым зрением следила за владельцем ломбарда и за его реакцией.
Он развел руками.
— Откуда ж мне было знать. Она не представилась.
— А вы не поинтересовались? — Чарли посмотрела прямо на мужчину.
— Барышня, — он глянул на детектива из-под очков. — Моё дело — покупать и продавать. Оглянитесь вокруг, если я буду расспрашивать каждого кто он и откуда, то не проведу ни одной сделки.
— Тоже верно. — Чарли подняла руки в жесте примирения. — Получается, княгине не удалось вам ничего продать. Но, может, вы знаете, куда она дальше отправилась?
— Разумеется знаю. — Мужчина насупился и сложил руки на груди. — Я заметил у нее стеклянную брошь. Сам этим не занимаюсь, — Он пожал плечами. — Но Олаф с тридцать четвертой давно занимается шаамским стеклом. Да и вампир с зареченкой точно смогли бы найти общий язык.
— О, — Бровь Чарли взметнулась вверх. — так вы все-таки узнали, откуда она?
— Велико знание, — фыркнул хозяин ломбарда. — Этот ужасный акцент ни с чем не спутаешь.
***
Тридцать четвертая улица находилась в самой глубине портового района. Сыщикам пришлось идти пешком почти полтора часа. Спасало только то, что никуда не надо было поворачивать, дорога сама привела их в нужное место. Чарли уже сомневалась, проделала ли княгиня такой долгий путь, однако, сверяясь с картой, детектив отметила, что от тридцать четвертой до места, где была найдена пани Врацлавская было всего минут двадцать пути. А значит, они шли в нужном направлении.
Улица представляла собой типичные рейнтские трущобы. Даже сейчас, когда солнце вышло из-за облаков, здесь было темно и сыро. В воздухе стоял тяжелый смрад канализации. Периодически Чарли замечала между обшарпанных домов какие-то шевеления. Детектив даже сунула руку под куртку, нащупывая рукоятку новенького кольта. Он приятно лежал на левом боку.
Башня номер восемь ничем не отличалась от других высоток в районе. Такие же обшарпанные серые бетонные стены, никогда не видевшие ни краски, ни ремонта. В маленьких оконцах на нижних этажах горел свет. Значит, здесь жили более-менее состоятельные люди. По крайней мере, они могли позволить такую роскошь, как электричество. Видимо, квартиры местных работников порта. Чарли сверилась с картой. И действительно, до грузовых доков здесь было рукой подать.
Первый этаж, как везде водится, занимали магазинчики, ломбарды, всевозможные ремонты и лавочки табачников. Довольно цивилизованно, по сравнению с тем, что находилось в соседней башне — публичный дом с прекрасным названием «Роза Ветров».
Поискав взглядом, Чарли нашла среди прочих небольшую вывеску «Скупка ювелирных украшений. Комната 7». Потянув Никора за рукав, детектив нырнула в открытый тёмный подъезд.
Переступив пару неприятно пахнущих, но явно живых тел в обносках, сыщики быстро отыскали нужную комнату. Ждать хозяина долго не пришлось. Он открыл дверь после первого стука. Это был высокий, худой и сгорбленный вампир с поблекшими серыми глазами. На вид ему нельзя было дать больше сорока. Но взгляд, в котором буквально читалось: «Вам тут не рады,» — помимо явной неприязни, выдавал почтенный возраст. Однако, когда Чарли на беглом зареченском проговорила: «Я Шерия, а это мой брат Нур-Алияф. Мы к вам по делу», лицо вампира стало мягче и изобразило некое подобие улыбки.
***
— Значит, — Олаф Хандерсон — так звали владельца ломбарда — сидел за небольшим столом в тёмной душной комнатке без окон, теребя длинные рукава бесформенного свитера. — вы — сыщики. И пришли из-за жены посла. — Голос его был таким же серым и выцветшим, как и глаза.
Когда он только услышал зареченскую речь и слово «дело», то оживился, пустил незваных гостей к себе. Даже предложил чай. Детективы, конечно же, отказались. Однако, как только Чарли раскрыла, что пришли они за информацией, а не за покупкой ювелирных побрякушек, интерес вампира резко поубавился.
— В утреннем выпуске писали, что княгиня нашлась, — продолжил Олаф, флегматично переводя взгляд с одного детектива на другого. — Что же вы хотите от меня?
— О,
