раз тянут, значит, ждут главаря. Что ж, и мы тогда подождем.
Держа руки над головой, Алексей краем глаза посмотрел на друга. Старик, сплетя пальцы на затылке, стоял со скучающим выражением на лице, и казалось, не проявлял никаких признаков волнения. Пилот мысленно хмыкнул, осознавая, что тоже давно перестал внутренне дергаться при виде наставленного на себя оружия. Более того, подобная вооружено-молчаливая встреча навевала какую-то вызывающую раздражение тоску.
А вот это уже интересно…
Почувствовав нутром резкое напряжение друга раньше, чем это стало внешне заметно, Алексей, поняв, куда он смотрит, оторопело прирос к месту. А вернее сказать, готов был провалиться сквозь землю: минуя расступающуюся толпу, навстречу им шел призрак. В том, что он не мог быть живым человеком, космонавт ни секунды не сомневался. У этого чертова предателя, державшего их в плену на Азилуме, просто не было возможности выжить. Он не мог, и не должен был успеть спастись!
Чувствуя, что стоит с буквально отвисшей челюстью, пилот с замиранием сердца следил за Стариком, который, не моргнув глазом, ждал, когда к нему не торопясь подойдет его бывший связной по имени Герман. Понимая, что механик сейчас может просто убить его голыми руками, Алексей на всякий случай сделал аккуратный шаг в сторону друга, готовый в случае опасности вмешаться. Но всмотревшись ему в лицо, озадаченно замер: в глазах Евгения не было ни капли ненависти к человеку, который предал его, избил, и, приведя за собой преступников, насильно удерживал в плену.
Отказываясь понимать происходящее, пилот с ужасом смотрел, как, подойдя вплотную к Старику, Герман крепко его обнял. Но еще страшнее показалось то, что механик, улыбнувшись во весь рот и похлопав связного по спине, проговорил:
– Жив, хитрый ты пройдоха! Дружище, как же я рад!
Не отдавая себе толком отчета в том, что делает, Алексей резко выхватил из кобуры на поясе механика пистолет, и навел его на обоих:
– Какого черта здесь происходит?!
Но мужчины продолжали радостно улыбаться друг другу, не обращая внимания на пилота. Усмехнувшись, Герман, не удостоив космонавта взглядом, спросил, обращаясь к Старику:
– Он не знает?
Евгений отрицательно помотал головой.
– Вот какой ты скромный. Скрывает Федерация своих героев! Так ведь можно уже наверно поведать капитану твою маленькую тайну?
Не увидев возражений, Герман повернулся к Алексею, который с каменным выражением лица напряженно продолжал стискивать рукоятку пистолета. Тяжело вздохнув, связной картинно набрал в легкие воздуха, и торжественно произнес:
– Алексей Михайлович, для меня честь представить Вам Власова Евгения Степановича, майора разведки военно-космического флота, до этого момента известного вам как бывший институтский инструктор, а ныне простой механик вашего корабля – Суворов.
Горский перевел взгляд на друга. Старик испытующе и открыто смотрел пилоту в глаза, и космонавт, голова которого готова была взорваться от только что свалившейся на него информации, медленно опустил пистолет… Руки чуть подрагивали… Этого не могло быть!.. Майор Власов… Легенда, которую никто никогда не видел.
– До меня доходили слухи, но…. – пробормотал Алексей, не в силах поверить в происходящее. Евгений лишь грустно ухмыльнулся, и опустил глаза, подтвердив тем самым, что все сказанное Германом – правда, и сердце космонавта рухнуло. Чувствуя себя так, словно на него только что опрокинули ушат ледяной воды, и ощутив внезапную слабость в ногах, он медленно сел на песок. Облокотившись локтями о колени и запустив руки в волосы, с трудом попытался собраться с мыслями.
Человек-легенда молча опустился рядом. Лучший друг. Лучший механик… А теперь еще и один из лучших агентов разведки. Есть от чего сойти с ума…
– Лёша, я…
– Помолчи, – проговорил пилот, не поднимая головы. – Дай мне пять минут. А затем поговорим.
Евгений усмехнулся:
– Пистолет-то я могу свой забрать? Не психанешь?
– Что?… А, да… конечно, – в задумчивости произнес Горский, и, покачав головой, внезапно выпрямившись, от души ударил механика в челюсть.
Старик мужественно встретил удар, не сделав попытки увернуться. Невозмутимо вытерев выступившую на губах кровь, ехидно улыбнулся:
– Полегчало?
– Нет! – проворчал Алексей, обиженно потирая кулак и отворачиваясь. – Но теперь я готов слушать.
Глава 2. «Я верный друг, и страшный враг. Смотря кому, когда и как»
– Как ты любишь, Лёша, говорить – это был не мой выбор.
Старик, сидя на песке рядом с Алексеем, задумчиво глядел вдаль, погрузившись в воспоминания. – Собственно, началось всё с одного небольшого задания, когда ты был еще студентом 4го курса академии. Если помнишь, в середине года примерно месяц я отсутствовал…
– Нам сказали, ты сильно заболел какой-то там заразной лихорадкой, из-за которой тебя нельзя было навестить.
Старик усмехнулся:
– Все верно. Только это выдуманная история, чтобы никто из вас не порывался меня искать. В тот месяц я впервые принимал участие в масштабной операции на Азилуме, подробности которой разглашать до сих пор не имею права, но не в этом суть. Расскажу в общих чертах. Руководству требовалось внедрить меня в группу сопротивления, чтобы выйти там на одного человека, отбывавшего наказание в тюрьме строго режима, и сделать это можно было только через официально предъявленное обвинение с последующим заключением на астероиде. В первый месяц была лишь предварительная разведка на местности.
– То есть, чтобы провернуть это внедрение, вы спровоцировали тот арест в кафе?
Алексей прекрасно помнил этот вечер. Выпускники вместе с руководителем в лице Евгения отмечали успешное окончание академии. Но после банкета случилась драка с офицерами другого учебного заведения, одним из которых оказался сын начальника военно-космического флота. Всех участников потасовки задержали, и Горскому, как самому бойкому, грозило серьезное наказание. В тот день Старик взял всю вину на себя, в результате чего за «якобы» проведенную организацию массовых разборок, он был приговорен к 3м годам заключения в колонии на Азилуме, «без права оспаривания судебного решения». Все эти годы Алексей думал, что Евгений пошел на такой шаг, желая его защитить… Выдвинутое обвинение прозвучало как гром среди ясного неба, все были уверены, что их преподаватель, с его офицерскими связями и занимаемой должностью, отделается лишь административным наказанием.
Пилот повернулся к механику, сверля его глазами. Старик, понимая, какая буря бушует в душе космонавта, примирительно проговорил:
– Не смотри на меня как удав на кролика. Лёша, твое участие в этой истории оказалось случайным. По первоначальному плану все должно было произойти по-другому, и с гораздо меньшим шумом. Кто ж знал, что ты, молодой горячий, наворотишь таких дел?
Алексей мрачно хмыкнул. Синяков и сломанных ребер на той вечеринке действительно хватило на всех, но сам пилот вернулся домой, сумев сохранить кости целыми.
Евгений, глядя ему в глаза, продолжил:
