Луаре — Нант, Анжер, Тур и Блуа. Франкские хронисты теперь называли их предводителей по именам: Рорик, Гутрум и Годфред — пираты, в чьих жилах текла королевская кровь; Сигтрик и Бьерн — разбойники из долины Сены.
В Англии даны обосновались на острове Шеппи на востоке и угрожали Мерсии с запада. Одна из грамот мерсийского короля Бюрхреда датируется 855 годом, «когда язычники были в землях Уэрекина [in Wreocensetnu]». В том же году «Хорм, предводитель черных чужаков» пал от руки валлийского короля Родерика Мора ап Мервина.
Однако обвинять, как это нередко делают, Этельвульфа в том, что он отправился в паломничество в Рим вместо того, чтобы защищать свое королевство, вряд ли справедливо. Он долго ждал, прежде чем привел в исполнение план, который наметил еще в самом начале своего правления. По меркам того времени, когда человек приобщался к взрослой жизни, едва выйдя из детского возраста, поскольку болезни и смерть часто уносили молодых, он был уже на пороге старости. У современников Этельвульфа его поездка в Рим вызвала восхищение, ибо он достойно увенчал добродетельную жизнь короля.
Франкские анналы с официальной церемонностью отмечают, что «Эдильвульф, король англосаксов» по пути в Рим был с почетом принят Карлом Лысым, королем западных франков, и препровожден до границ со всей честью, подобающей королю. Только Ассер упоминает о том, что Альфред сопровождал отца, который «любил его больше, чем других сыновей». Возможно, мальчик к тому времени остался без матери, ибо всего год спустя Этельвульф женился во второй раз. Печаль по поводу смерти Осбург могла быть одной из побудительных причин, заставивших короля отправиться в путешествие, но источники единодушно хранят молчание по этому поводу.
Паломники из Англии, прибывшие в Святой город, по-видимому, в середине июля 855 года еще застали в живых старого Папу Льва IV. Наверняка они были свидетелями беспорядков, последовавших за избранием его преемника, Бенедикта III, которому противостояла влиятельная римская группировка. Папский биограф приводит перечень роскошных даров, которые король западных саксов преподнес Бенедикту III; среди них — корона из чистого золота, отделанный золотом меч, расшитая золотом туника (надо полагать, королевское одеяние). Упоминаются также различные драгоценности, золотые вазы и статуэтки, четыре серебряные с позолотой лампады (gabatæ)[26] «саксонской работы» и пожертвования: золотом — знати и клиру, серебром — простолюдинам.
Более поздняя легенда, ведущая свое начало от Уильяма Мальмсберийского, утверждает, что Этельвульф отстроил заново «Саксонскую школу» в Риме, разрушенную пожаром, и установил ежегодную выплату — «денарий св. Петра», или «Ромескот», — на ее содержание. Рафаэль отдал должное этой легенде, поместив фигуру Этельвульфа на своей фреске «L’incendia del Borgo», находящейся в Ватикане. Поясняющая подпись гласит: «Астулфус, король Англии, пришел сюда как паломник и заплатил дань».
Название «Борго» было производным от древнеанглийского «бург» — это имя носило английское поселение на Ватиканском холме, в IX веке называвшееся также «Саксонской школой». Впрочем, «школа» изначально, по-видимому, объединяла всех «саксонских» поселенцев и представляла собой нечто вроде «английской колонии», члены которой несли военную службу, защищая себя и своих соплеменников{18}. На территории Саксонского квартала, протянувшегося от дворца Нерона до берегов Тибра, располагались «школы» и других германских народов — фризов, франков, лангобардов. «Саксонская школа» сгорела в начале IX века и еще раз — в начале понтификата Льва IV, который, по преданию, унял пламя крестным знамением. Папа Лев отстроил заново церковь святой Марии (в том месте, где ныне находятся церковь и госпиталь Святого Духа в Сассии) в древнем Борго, и «школа» стала частью обнесенного стеной Ватикана.
Хотя и не исключено, что Этельвульф внес свой вклад в восстановительные работы, ни один из ранних источников об этом не упоминает. Представления о том, что он начал выплату «денария св. Петра», древней и не вполне понятной дани папству, основывались, вероятно, на неправильно истолкованных сведениях о его личных дарениях, сделанных в 855 году, и имуществе, завещанном Риму согласно последней воле короля. Составители поддельной грамоты нормандского периода дошли до того, что сделали Этельвульфа основателем «Английской школы», члены которой должны были служить службу Господу день и ночь во благо своего народа. Другое предание сообщает, что по настоянию Этельвульфа английских преступников, находившихся в Риме, перестали выводить на работу в цепях.
Эти незатейливые истории свидетельствуют, по крайней мере, о том, какое впечатление произвели на современников и потомков поездка Этельвульфа в Рим, его щедрость, благочестие и религиозное рвение. Рафаэль, руководствуясь безошибочной интуицией художника, поместил Этельвульфа на фреске рядом с другим папским данником более поздних времен — Годфридом Бульонским, одним из предводителей Первого крестового похода. Короли-паломники VIII–IX веков, по сути, были предшественниками королей-крестоносцев XI–XII столетий и, подобно им, снискали посмертную славу: в легендах, окутавших имена тех и других, реальность и рыцарский роман сплетаются весьма причудливым образом.
Проведя год в Риме, Этельвульф двинулся в обратный путь. Летом 856 года он был принят при западнофранкском королевском дворе, где посватался к Юдифи, младшей дочери Карла Лысого, внучке той Юдифи, чья красота и амбиции когда-то привели к крушению Франкской империи.
Свадьбу сыграли 1 октября в королевском дворце в Вербери, неподалеку от Санлиса. В источниках IX века мы не находим никаких подтверждений мнения современных исследователей, полагающих, что за этим браком стоял точный политический расчет и что он скрепил союз между западными саксами и западными франками против их общих врагов — норманнов. Внимание хронистов, писавших об этом событии, привлек, скорее, тот факт, что Гинкмар, архиепископ Реймский, благословляя невесту, увенчал ее диадемой и дал ей титул королевы вопреки обычаю западных саксов, а впоследствии ей было позволено сидеть рядом с мужем на королевском месте.
Королеве у западных саксов предписывалось подчиненное положение; если верить Ассеру, поводом к этому стали ужасные преступления, совершенные Эадбург, дочерью Оффы Мерсийского, ставшей женой Беорхтрика, короля Уэссекса. Когда ее муж умер, выпив яд, который она приготовила для своих врагов, Эадбург бежала, как рассказывает Ассер, к Карлу Великому. Карл сыграл с ней мрачную шутку, спросив, за кого она хочет выйти замуж: за него или за его сына? Эадбург выбрала сына, поскольку он был моложе. Тогда великий король проговорил с улыбкой: «Если бы ты выбрала меня, ты получила бы руку моего сына, но ты выбрала моего сына, поэтому ни я, ни он не достанутся тебе». Бывшая королева стала аббатисой монастыря, но через несколько лет ее сместили с этого поста, ибо она вела дурную жизнь. В конце концов она умерла в нищете и ничтожестве в Павии: жители города часто видели, как она в сопровождении единственного слуги выпрашивала себе на хлеб. «Я несколько раз
