Антуанетта быстро перешла к тому самому моменту, когда на ее карету было совершено нападение. О своих соображениях относительно возможных причин этого налета она не стала распространяться, зато подробно описала действия и внешность грабителя – в ее изображении он выглядел этаким чудовищным монстром и недочеловеком.
Сэр Джеймс, слушавший, не перебивая, ее повествование, в конце тихо заметил:
– То, что вы рассказали, действительно из ряда вон выходящее событие. Мне очень жаль, что вы подверглись такому оскорблению. Я приложу все силы, чтобы разыскать преступника.
Внешность и манеры сэра Джеймса располагали к откровенности – вероятно, поэтому Антуанетта решилась задать ему вопрос:
– Если вы найдете преступника, какое наказание ему грозит?
– Когда его арестуют, он предстанет перед судом. Вне всякого сомнения, он будет осужден и посажен за решетку; возможно, его даже приговорят к повешению. То, что вы рассказали, очень тяжелое преступление, мисс Дюпре. Нельзя позволять подобным типам бродить по окрестностям и безнаказанно нападать на беззащитных леди.
К повешению! Антуанетта вовсе не предполагала столь жестокую меру наказания за нападение на карету; произнесенные вслух слова ужаснули ее, заставив призадуматься. Она живо припомнила прикосновение его губ к своей коже, напряженный взгляд, как будто он был поражен ее внешностью, и то, что он даже пытался успокоить ее, вытирая ей слезы руками, большими и такими нежными.
– Не такая уж я беззащитная, – услышала Антуанетта голос, который, как оказалось, принадлежал ей. – Дело в том, что я боролась с ним и выпихнула из кареты. – Она неожиданно замялась: – Я не такая уж пугливая пташка! Ну, возможно, я немного сгустила краски…
От одной мысли, что из-за нее кто-то попадет на виселицу, ей стало не по себе. Нет, она не станет брать такой грех на душу.
Внезапно Антуанетта вскочила на ноги, сэр Джеймс встал следом, но не с такой прытью. Он с задумчивым видом смотрел на нее, с интересом наблюдая за сменой выражений на ее лице.
– Мисс Дюпре, я вижу, что воспоминания о данном происшествии взволновали вас; возможно, вы согласитесь немного перекусить перед отъездом?
– О нет, благодарю вас, сэр Джеймс, мне нужно срочно ехать назад.
Если она задержится еще чуть-чуть, то признается, что ее история большей частью выдумана, за исключением разве нескольких незначительных подробностей. Неожиданно для себя она выпалила:
– Прислуга в Уэксмур-Мэноре полагает, что это чья-то безвредная выходка, а я слишком серьезно ее восприняла.
– Ага. – Судья, перебирая пальцами, постучал ими по щеке. – А не приходило ли вам в голову, мисс Дюпре, что прислуга догадывается, кто напал на карету, и хочет выгородить его? Как вы думаете?
– Ни о чем подобном я даже не думала.
– Советую вам доверить ведение этого дела лично мне, мисс Дюпре. Я разберусь во всем и докопаюсь до истины. А вам я советую выбросить все заботы из головы и хорошо отдохнуть в нашем провинциальном Девоне. Вы мне обещаете?
Судья был сама галантность, так что у Антуанетты не было повода ему возражать.
– Обещаю. Только прошу вас, сэр… что бы там ни сделал этот человек, мне бы не хотелось считать себя виновницей его ареста.
Сэр Джеймс кивнул с понимающим видом:
– Я вижу, что вы не лишены сострадания, мисс Дюпре. Вы сделали все, что могли. Однако теперь я отвечаю за расследование и должен проследить затем, чтобы были приняты надлежащие меры. Доверьтесь моему чувству справедливости и, пожалуйста, не волнуйтесь так.
Антуанетта дала обещание, в то же время тревожно размышляя, не поспешила ли она со своим заявлением. Торопливость не была отличительной чертой ее характера – обычно она все тщательно взвешивала и обдумывала, прежде чем предпринять какой-нибудь шаг, – однако грабитель напугал ее, разрушил ее привычный мирок, такой уютный и спокойный, и ей теперь хотелось опять обрести твердую почву под ногами.
Как только она очутилась на улице, ее окликнул знакомый голос:
– Мисс Дюпре!
Антуанетта удивленно оглянулась по сторонам и увидела Уоникота, сидевшего неуверенно в седле и державшего ее лошадь за поводья.
– В вашем положении не подобает выезжать одной, мисс Дюпре, – вместо объяснений сказал он.
– Разве вы мой телохранитель, Уоникот? – спросила Антуанетта, когда они оба поскакали в Уэксмур-Мэнор.
Она должна была бы испытывать раздражение, потому что он следил за ней, но у Уоникота был несчастный вид, который яснее слов говорил, что ему совсем не хотелось ехать верхом в город, и у Антуанетты не повернулся язык сказать ему резкость.
– Лишь выполняю приказание, – пробормотал он.
Чье приказание? – невольно задала себе вопрос Антуанетта. Миссис Уоникот? Лорда Эпплби или грабителя-обидчика?
– Сэр Джеймс поверил мне, когда я рассказала ему о налетчике-грабителе, – сказала Антуанетта, отводя взгляд в сторону.
Уоникот едва не свалился с лошади, но, вовремя ухватившись за лошадиную холку, удержался в седле.
– Вам не следовало говорить судье об этом, – наконец пробормотал он. – Он не имеет отношения к этому происшествию. Разве это его дело?
– Напротив, он городской судья, и это входит непосредственно в круг его обязанностей, – парировала Антуанетта.
Какое-то время они ехали в молчании.
– А вам известно, Уоникот, что человека могут повесить за такое преступление?
Слуга побелел как полотно.
– Повесить? О, разве такое возможно, мисс? Нет, он никогда не осмелится на такое решение. Не в его…
Но что бы там ни хотел сказать Уоникот, он вовремя прикусил язык и лишь покачал головой.
– Все-таки вам не надо было делать этого, – негромко сказал он.
Антуанетта о многом передумала, пока они скакали вдоль дороги. Одно было несомненно, и сэр Джеймс был прав: больше это дело ее не касается. В конце концов, это ведь не ее вина, если кто-то решил ограбить карету.
Переключившись, Антуанетта стала думать о своем возвращении в Лондон, строить планы, как ей вместе с сестрой выбраться из опасного положения и как отомстить лорду Эпплби. Ну а потом ее жизнь опять вернется в прежнее русло. Она снова станет полновластной хозяйкой в своем доме и будет жить так, как привыкла. Как это хорошо! Каждый день свои привычные хлопоты, дни сливаются в недели, недели в месяцы и годы, все течет по заведенному порядку. Есть что-то успокаивающее в таком жизненном устройстве.
Но вместо того чтобы почувствовать себя довольной и умиротворенной, она вдруг испытала приступ раздражения. Она поняла, что ей нравится ее нынешнее сложное положение. Преследования незнакомца, который вытворял с ней такие непристойные, но приятные вещи, вызывали у нее неясное, но возбуждающее, пьянящее ощущение опасности. Подумать только, насколько она заблуждалась насчет своего характера. Она не была хладнокровной и рассудительной девушкой, какой привыкла себя считать. Оказывается, внутри ее пряталась еще одна женщина, о существовании которой она до сих пор даже не подозревала, и она вдруг вырвалась наружу, причем нисколько не походила на прежнюю Антуанетту. Справиться с ней было нелегко. Возникнув непонятно откуда, незнакомка ни за что не хотела исчезать.
