– О матушка, что я вам скажу! На дворе я встретил странника, он схватил меня и обнял крепко-крепко.
Графиня строго взглянула на дядьку, которому поручено было следовать за молодым графом и охранять его бесценную жизнь:
– Я ведь запретила вам допускать чужих людей к моему сыну, будь то даже святой. Уходите прочь из моего дома!
– Госпожа моя, тот человек не мог причинить ему зла, – ответил смущённо старый дядька, – ибо, целуя молодого графа, обливался горючими слезами…
– Он плакал? – воскликнула графиня. – Это отец!..
Она уронила голову на подлокотник кресла, того самого, где, как вы уже догадались, совершился её грех.
Услышав странные её слова, дамы всполошились и не сразу разглядели, что бедная вдова сенешала мертва. И никто никогда не узнал, произошла ли эта скоропостижная смерть от горя, что её милый Ренэ, верный своему обету, удалился, не ища встречи с ней, или же от великой радости, что он жив и есть надежда снять с него запрет, коим мармустьерский аббат разбил их любовь.
И все погрузились в великий траур. Мессир де Жаланж лишился чувств, когда предавали земле останки его возлюбленной. Он удалился в Мармустьерский монастырь, который называли в то время Маимустье, что можно было понять как maius Monasterium, то есть самый славный монастырь, и поистине не было во всей Франции монастыря прекраснее.
Королевская зазноба
Перевод Е. В. Трынкиной
В то время один золотых и серебряных изделий торговец проживал близ кузниц, что рядом с мостом Менял, а дочка его по всему Парижу славилась красотой своей и любезностью, так что многие домогались её любви известными для таких случаев способами, а некоторые, желая взять эту самую дочку в законные жёны, предлагали деньги её отцу, что оному льстило несказанно.
Один сосед, адвокат парламента{29}, торговавший своим красноречием до того ловко, что прибрал к рукам столько земель, сколько вшей у собаки, вознамерился подарить отцу красавицы в благодарность за его согласие особняк. Ювелир не устоял и обещался дочь ему отдать, не посмотрев, что рожей этот крючкотвор был точно обезьяна, да сверх того с редкими зубами и шамкающими челюстями. Алчного торговца не отпугнул даже запашок, исходивший от соискателя, хотя от того воняло, как от всех судейских, что разгребают дворцовые конюшни, загнивая в пергаментах, анналах и тёмных делах.
Как только дочка сего женишка узрела, так недолго думая выпалила:
– О Господи! Нет, мне такого даром не надобно.
– Это мне решать! – отвечал отец, которому особняк уже пришёлся по вкусу. – Я даю его тебе в мужья. Настройте ваши лютни на один лад, и – с Богом! Отныне ублажать тебя – его повинность.
– Ах, так? Ин ладно, послушаюсь я вас, но прежде я ему всё скажу.
Ввечеру того же дня, после ужина, когда влюблённый принялся с жаром расписывать, как он влюблён, да обещать златые горы до конца её дней, она прервала его речи такими словами:
– Отец запродал вам моё тело, и коли вы возьмёте его, то превратите меня в продажную девку, но знайте, чем вам, я лучше первому встречному отдамся. Обещаю в отместку за всех девушек такое бесчестье, которое обернётся только смертью – вашей или моею.
Потом она заплакала, запричитала, как поступают поначалу все ещё неопытные девицы, хотя потом из них чего-чего, а слезинки уже не выжмешь. Любезный адвокат принял столь странные повадки за уловки и приманки, к которым прибегают женщины, дабы посильнее раздуть пламя страсти и обратить на всё готовность своих суженых в женину долю в наследстве и в прочие имущественные права. Потому сей павлин от слёз девичьих отмахнулся и даже посмеялся над тяжкими вздохами красавицы, сказав:
– Так когда свадьба?
– Завтра же, – отвечала она, – поелику чем скорее, тем ранее я получу свободу, заведу полюбовников и заживу весёлой жизнью тех, кто любит по склонности сердца своего.
Тут эта жаба безголовая, попавшаяся, как пташка на клей, уходит, приступает к приготовлениям, держит речь во дворце правосудия, бежит в церковный суд, выдаёт расписки и всё это проделывает быстрее, чем свои бесконечные тяжбы, только и мечтая о красавице. Тем временем король, возвратясь из дальних странствий, услышал, как весь двор судачит о девушке, которая отказалась от тысячи экю, предложенной ей таким-то, дала от ворот поворот такому-то и вообще не хотела никому покориться и отвергла любовь самых красивых юношей, кои покинули Господа нашего и кущи райские исключительно для того, чтобы когда-нибудь насладиться этим драконом в юбке. Так вот, славный король, весьма охочий до подобной дичи, вышел в город, добрался до кузни у моста Менял и заглянул к ювелиру будто бы за тем, чтобы купить подарок для дамы своего сердца, а на самом деле, чтобы сторговаться на предмет самой прекрасной из драгоценностей, что была в этой лавке. То ли король не нашёл ничего для себя подходящего, то ли он сам не подходил к товару, да только старику пришлось залезть в свой потайной шкафчик, чтобы предложить королю самый большой бриллиант. И пока отец стоял, поворотясь к ним спиной, король обратился к красавице с такими словами:
– Милочка, – сказал он, – ты не создана для того, чтобы торговать украшениями, тебе должно их получать. И коли позволишь, я укажу тебе на сокровище, которое сводит меня с ума так, что я готов навеки стать его подданным и слугой, и за которое не в силах расплатиться всё французское королевство.
– Ах, сир, – вздыхает красавица, – завтра я выхожу замуж. Но ежели
