чего, если вдуматься! Вручили грандукессе гобелены, которые у них заменяют официальные письма, долго и нудно говорили о великой стране Рассарат, которая желает мира и торговли с нашим Великим герцогством. Второй день околачиваются в замке, а сегодня просили разрешения осмотреть город, видимо, чтобы узреть величие своего нового торгового партнера. Им дали парочку стражников в сопровождение, переводчик у них свой.
— Шпионы?
— Мерино, ну какой нормальный посол — не шпион для своего господина? Ты чего?
— Просто уточнил. И ты их отпустил вот так спокойно?
— А чего переживать? Что они в прогулке могли такого узнать? И потом — я тебе потом покажу на карте где этот их Рассарат. Чего от них прятать? Ни они нам, ни мы им — не интересны!
— Ну послов-то прислали.
— Прислали! Таможенные пошлины всех интересуют!
— Ясно.
— Ясно ему… А мне вот до сих пор неясно — куда они дели своего толмача и как мои люди их упустили…
Бенедикт на пару секунд замолчал, а потом прямо и жестко глядя на бывшего дознавателя, спросил:
— Ты же неслучайно здесь?
Мерино выдержал взгляд. Пожал плечами.
— Даже не знаю, как и сказать. Разговор у меня к тебе был, но сегодня я его заводить не собирался. Просто — сошлось. Встретил этих серокожих, довел до ворот и подумал, а чего бы мне не навестить Бенито?
Барон заинтересованно вскинул брови.
— Разговор? Как ко времени!
А вот теперь трактирщик удивился. Бенедикт знал о чем пойдет речь? Или догадывался?
— Почему ко времени?
— Или не ко времени! — рассмеялся молодой человек, заметивший удивление наставника. — Как угодно можно трактовать. Кто начнет?
— Давай-ка лучше я. — Мерино решил, что дальнейшее оттягивание разговора не пойдет на пользу. — А потом уже посмотрим, насколько мой разговор ко времени или не ко времени.
И трактирщик рассказал Бенедикту об их с Бельком идее. Говорил не торопясь, обстоятельно, самостоятельно указывая и сильные, и слабые ее места. Дополнительно озвучил и аргументы Карлы — про дворян и собственное происхождение. И про ее мысли о частном сыске тоже упомянул. Закончив, выжидательно посмотрел на барона.
Тот, все время монолога Мерино сидел молча, ничем не проявляя эмоций. Молчал он и пару минут после его завершения.
— Да-а… — протянул Бенедикт, наконец. — Вот так живешь себе, живешь, и думаешь, что все знаешь о человеке. А до дела доходит и, оказывается, что ничего-то тебе не известно… И давно ты все это в голове носишь?
Трактирщик усмехнулся.
— Да считай с того дня, как кавальер ди Одатэре меня носом в навоз макнул.
— Красиво он все устроил. — согласился да Гора. Всю эту историю с финальным хвастовством карфенакского шпиона, он уже слышал. — И вы с нашим убивцем решили помочь воспитаннику?
Мерино неопределенно пожал плечами. Мол, ну как — решили? Были мысли, да, но ничего определенного.
— Не знал, как к тебе с этим вопросом подойти, Бенито, — проговорил он, разводя руками. — С одной стороны, ведь и помощь наша тебе не лишней будет, а с другой — не почувствуешь ли ты себя обиженным такой опекой?
Бенедикт откинул голову назад и совершенно по простолюдински расхохотался. Громкий и заразительный его смех метался под тяжелыми каменными сводами кабинета разбуженным нетопырем, отражался от стен и заставлял подрагивать узкое застекленное окно-бойницу. Мерино, в первый миг, удивился такой реакции, а затем и сам стал понемногу посмеиваться, не вполне еще понимая, над чем именно хохочет кансильер коронного сыска.
— Ты меня убил прямо! — заявил барон, утирая извлеченным из рукава шелковым платком, слезы в уголках глаз. — Демоны, Праведник! Ты знаешь, какая твоя самая большая проблема? Ты слишком много думаешь! За себя и за своего собеседника сразу! Обидеть, Единый свидетель! Да как ты можешь меня обидеть, старый ты дурак! У меня ведь, кроме вас с Бельком, никого ближе-то и нет!
Изрядно смущенный словами Бенедикта, Мерино нарочито резко спросил:
— Так что ты думаешь по нашей идее?
Молодой человек тоже сразу посерьезнел, моментально превращаясь в вельможу.
— Идея прекрасная, друг мой. Я и сам думал об этом. Драть! Ты ведь даже представить не можешь, как мне нужны люди вроде вас с Бельком! Как воздух!
— Но?.. — с усмешкой перебил воспитанника Мерино. — Я отчетливо слышу непроизнесенное “но”.
— Верно. “Но” — есть. Идея практически не реализуема. И дело даже не в сословных ограничениях, нет! Дело прежде всего в тебе! Чтобы вернуться в Игру, я имею ввиду полноценное возвращение, а не твою эпизодическую помощь мне и связи с городским дном, тебе придётся отказаться от остерии. И ты это прекрасно понимаешь. А ты ведь не откажешься, согласись? Ну а я о таком и просить никогда не буду.
Некоторое время мужчины молчали, обдумывая произнесенные слова. Мерино, отбросив в сторону эмоции, холодным рассудком соглашался с Бенедиктом. Примерно то же самое он сам сказал сегодня утром Карле и Бельку. Но, все равно, отчего-то было очень обидно.
— А вот частный сыск, — подал голос барон. — Частный сыск — очень хорошая мысль! Твоя вдовушка просто умница, так ей и скажи!
— Бенито! Нейтралитет посредника не позволит… — принялся было объяснять Мерино, но Бенедикт перебил его.
— Постой! Попробуй посмотреть на это с другой стороны. Если ты будешь брать дела не от людей, а от меня?
Голубая папка
14 ноября 783 года от п.п.
Положил его в “голубую папку”, поскольку вы сами велели так делать. Хотя, по мне, данное сообщение должно проходить по категории “события и происшествия в столице”. Или я ничего не понимаю в вашей системе, шеф.
Сегодня утром в порт прибыло судно “Ларея”, ходящее под флагом королевства Ирианон. В портовой ведомости судно зарегистрировано, как торговое, следующее с грузом вина и железной руды к островам морского народа, а именно, в город Берге. Агентом был замечен человек, сошедший с судна, подходящий под описание барона фон Ауэрштадта. На причале его встречали два человека из его агентуры. Помня ваши указания, чинить препятствий ему и его людям, не стали. А лишь проследили их путь. Однако потеряли его в районе Пыльника.
Глава 4
В которой имеется много рассуждений о политике, древних традициях и их влиянии на нынешние времена. Здесь же Бенедикта
