да Гора впутывают в дискуссию по вопросам чести, но он от нее невежливо отказывается.
«Ну что же!» — с бодростью, которую он на самом деле не испытывал, подумал кансильер коронного сыска барон Бенедикт да Гора. — «Вроде бы ко всему подготовились!»
По мнению этого, довольно молодого для столь серьезной должности человека (всего-то двадцать три года, а уже такой статус и влияние!), “ко всему” включало в себя такие возможные происшествия, как: драка представителей благородного сословия прямо во время дебатов; вторжения в страну любой соседской державы (да! Прямо во время герцогского Совета!); городские волнения и бунты. А также явление в зал заседаний Единого и всей его Праведной рати для проведения Главного суда.
Люди барона полностью контролировали все входы и выходы замка Инверино, скучали под видом слуг в конюшнях и караулках, пили разбавленное до полной прозрачности вино в нескольких находящихся на площади Святого Донато тавернах, и держали взведенные арбалеты, сидя в скрытых стенных нишах зала.
Было учтено все, что можно было учесть: проверены на благонадежность слуги, на свежесть — припасы, и на прочность (просто на всякий случай, ведь они, эти случаи, бывают разными) крепость замковых стен и потолочных балок.
Кто-то мог бы назвать данные меры предосторожности к такому рядовому явлению, как заседание герцогского Совета, чрезмерными. Кто-то, но не барон Бенедикт да Гора. Более того, он считал их явно недостаточными и рассмеялся бы в лицо любому, кто считал иначе. Более того, он попросил бы любого скептика занять его должность на сегодняшний день и вечер. Ха, даже начало войны со Скафилом (весьма скорое!), не предвещало таких неожиданностей и неприятностей, как очередное заседание герцогского совета! И человеку неподготовленному (слава Единому — барон да Гора таковым не являлся), было бы сложно выжить в этом клубке раздоров и противоречий, которым являлась политическая жизнь Великого герцогства Фрейвелинг.
Конечно, сейчас не времена его отца, Железного Сантьяги да Гора, который хоть и был первым носителем дворянского титула, умел напустить страха и на провинциальных баронов, и на родовитых графов. Да, разумеется, сейчас не сжигает страну Война Провинций, а аристократы послушно платят налоги трону. И власть дома Фрейвелингов, пусть во главе рода и стоит пятнадцатилетняя грандукесса, крепка как никогда. Даже селяне, большая часть из которых так до сих пор и не поняла, что из подданных Империи они превратились в подданных Великого герцогства Фрейвелинг, мирно созидали на своих полях что-то… Что там обычно созидают селяне?
Но для текущей ситуации все это не значило ровным счетом ничего. Всегда были и есть дворяне, которым в любое время в голову может ударить одна из двух главных витальных жидкостей: моча или кровь. Причин для этого — полные трюмы нефа[18]! Кого-то не заметили и не обласкали (разумеется, незаслуженно), другого, наоборот, закидали знаками внимания до полной потери жизненных ориентиров… У того дочь не замужем, у этого — сын не при дворе, а третьего, Единый помилуй какой ужас! грандукесса уже две триды принять не может. Да и вообще! Лучше немного перебдеть, чем чуточку недобдеть, как любил выражаться наставник кансильера.
К тому же, сегодняшнее заседание Совета было отнюдь не рядовым. Сегодня дворяне должны были сформировать свое мнение относительно вступления Великого герцогства в Конфедерацию государств Долины Рея. Вот так вот! Года не прошло, а Фрейвелинг, вышедший из состава Империи Рэя, вновь куда-то вступает. Многие даже мысль об этом приняли, словно баталия встретившая кавалерию, — в пики. Бред, мол, да и только! Зачем нам куда-то вступать, если у нас и так все хорошо? Торговля морская и сухопутная — процветает; налоги собираются вовремя и без волнений; армия и флот Ее Высочества сильны и вооружены по последнему слову военной мысли; с соседями (ну разве что кроме Скафила, но кто ж этих рыбоногих всерьез воспринимать-то будет?), отношения ровные, а со многими — даже более того — дружеские! Просто Золотой век, о котором мечтали философы от сотворения мира!
Ну и зачем при таких раскладах вновь становиться «одними из», как это было в Империи? Ходить за тридевять земель на войну, которая Фрейвелингу неинтересна, терять там таких красивых, нарядных и так дорого обходящихся в содержании солдат? И еще более дорогую конницу и флот? Для приобретения новых земель и военной добычи? Но, помилуйте, синьоры, у нас что — со средствами недостаток? Или с землей? Ведь не далее как год назад мы с вами сами утверждали бюджет Великого герцогства, в котором (если вы вдруг запамятовали — я напомню) на освоение пустошей заложено пять тысяч империалов! Пять, синьоры, тысяч! И пустоши! Другими словами — у нас неиспользуемой земли у самих столько, что мы ее осваивать не успеваем. Да и с золотом — все в порядке.
Ах, для обороны, говорите вы! А против кого? Скафила? Но это же чушь! Они нам не ровня ни на суше, ни на море! Не вы ли, синьор первый маршал, сами это говорили, когда мы обсуждали бюджет на военный флот? Ах, ваши суда еще не построены! А может и не будут построены? Такие-то деньжища, можно понять! И не надо затыкать мне рот, синьор, я сам кому хочешь его заткнуть могу! И заткну! Тебе! Демонова ты подстилка, а не барон! Куда тебе Фрейланг пальцем укажет, туда ты и идешь! Как?! Как ты меня назвал!?
Эхо голосов, звучавших на прошлом, предварительном, заседании герцогского Совета гуляло по пустому помещению. И в голове барона да Гора. Как они кричали тогда, когда маркиз Фрейланг поставил предложение о вступлении в Конфедерацию на повестку дня! Как орали! Гвалт был почище ссоры рыбной артели в ярмарочный день, да и слова посочнее. Не запрети Фрейланг оружие в стенах зала заседаний, покрошили бы друг друга в пасту! И это только на предварительном заседании!..
— Готовитесь, барон?
Голос, задавший этот вопрос был ровным, даже холодным. Словно ответ его обладателя совершенно не волновал. Как и человек, которому вопрос был задан. Знаменитый на все герцогство, а то и на всю Империю, мертвый голос маркиза Фрейланга. Этим голосом на последнем имперском Магистерии в начале 783 года владетелям провинций было озвучено предложение не топить Империю в крови, а разойтись каждому в свою сторону. Этим же голосом поднимались в контратаку вчерашние селяне-мушкетеры, перепуганные рыцарской конницей. Узурпатор Фрейвелинга или его спаситель (в зависимости от того, к какому политическому лагерю вы принадлежите). Человек, который развалил Империю (ну или один из этих людей). Регент Великой герцогини Фрейвелинга
