Долго не было сведений от командира 57-го гвардейского полка Цорина. Комдив нервничал. Наконец начальник штаба полка майор Д. М. Субботин доложил по телефону:
— Подразделения полка прорвались к центру города и ведут бой на площади. Противник подтянул три самоходных орудия и оказывает упорное сопротивление. Против самоходок Цорин развернул полковую батарею, а для удара по опорному пункту с фланга направил штурмовой отряд во главе с майором В. Л. Тамбиевым. Готовим атаку.
— Хорошо. Почему долго не докладывали? — спросил я у Субботина.
— Была порвана связь, только что восстановили.
— Но у вас есть рация!
— Разрывом снаряда убило радиста и вывело из строя рацию, — пояснил Субботин.
— Комдив требует немедленно овладеть центром города и выйти к Днепру. Информируйте об обстановке через каждые 30 минут, — приказал я.
— Есть, — ответил Субботин.
В этом бою блестяще руководил боем штурмового отряда заместитель командира 57-го гвардейского полка коммунист майор В. Л. Тамбиев. Когда противник остановил наступление подразделений полка на центральной площади Нижнеднепровска, Тамбиев быстро вывел свой отряд во фланг опорного пункта врага, направил небольшие штурмовые группы для уничтожения огневых точек противника в каменных домах и решительно атаковал противника с фланга. Противник, не ожидая столь стремительного и внезапного удара гвардейцев, стал откатываться к берегу Днепра. Тамбиев лично возглавлял атаку. При ликвидации огневых точек противника в каменных домах смекалку и отвагу проявил комсорг батальона старший сержант Н. П. Бачурин. На перекрестке двух улиц особенно мешал продвижению батальона огонь пулемета противника, бившего из подвала каменного дома. Бачурин вместе с рядовым Ф. Ф. Куликом ползком подобрался к пулемету и забросал его гранатами. Гвардейцы ворвались в дом и захватили в плен двух фашистских солдат.
Сильное сопротивление противник оказал подразделениям 60-го гвардейского полка подполковника Халепы в районе железнодорожного узла, превращенного врагом в руины. Враг продолжал разрушать станционные сооружения. Стремясь быстрее овладеть узлом, Халепа сковал противника частью своих сил с фронта, а главными силами обошел железнодорожный узел.
К 3 часам 26 сентября город был очищен от врага, и полки вышли к Днепру. Соседи — справа 152-я, слева — 195-я стрелковые дивизии к этому времени тоже достигли реки. Таким образом, плацдарм врага в районе Нижнеднепровска был ликвидирован.
Выход к Днепру и освобождение города Нижнеднепровска стали очередной и замечательной победой дивизии, которая, не имея подвижных средств, прошла с боями за 16 суток свыше 220 километров, освободила Сотню населенных пунктов, уничтожила десятки танков и самоходных орудий, 55 автомашин, 23 орудия полевой артиллерии, сотни пулеметов и более двух тысяч вражеских солдат и офицеров.
Все мы тогда были рады этой победе. Во время обсуждения итогов успешного наступления начальник политотдела дивизии полковник В. Е. Ященко сказал, что видит причину нашей победы в массовом героизме личного состава дивизии, в высоком боевом духе воинов. Конечно, это было так. Добавлю, что мы приобрели к тому времени богатый опыт в организации и управление войсками, а также по политическому воспитанию и организации материально-технического снабжения.
Не было границ восторгу и радости, когда гвардейцы дивизии достигли берега Днепра. Это волнующее событие сразу же отметили залпами из пушек и пулеметными очередями по фашистам, остатки которых пытались переправиться на противоположный берег.
И мы с полковником И. И. Батляевым вышли на берег посмотреть на величественную украинскую реку. Я глядел на Днепр, который в те дни стонал от разрывов снарядов, бомб и гранат. Враг разрушил плотины и мосты, соединявшие его берега. Разрушил и сжег прекрасные города, заводы и села на его живописных берегах. Болью сжимались наши сердца от всех злодеяний, совершенных немецкими фашистами на берегах этой прекрасной реки. Но мы верили, что скоро Днепр будет полностью освобожден и на его берегах поднимутся из руин старые и будут построены новые прекрасные города, села и могучие заводы. А Днепр снова будет тих и спокоен.
То там, то тут возникали митинги, на которых жители Нижнеднепровска рассказывали о злодеяниях фашистов и давали клятву восстановить город. Много молодежи было угнано в Германию. После митинга, организованного политотделом дивизии, к заместителю начальника политотдела полковнику Алексею Никифоровичу Обухову подошла женщина средних лет.
— Я знаю вас, Алексей Никифорович, — сказала она. — До войны вы были директором 39-й средней школы и моя дочь Сусаенко Катя училась в четвертом классе вашей школы. Немцы угнали ее в Германию…
Да, немало советских людей попало в фашистское рабство. Каждый новый факт наполнял сердца бойцов гневом, звал их на подвиги во имя освобождения Родины и спасения из рабства своих соотечественников.
После освобождения Нижнеднепровска дивизия по приказу командира корпуса закрепилась на достигнутых рубежах и стала готовиться к форсированию Днепра. В начале октября возвратился из медсанбата полковник Б. А. Лимонт. Работать сразу стало полегче.
В эти дни мы получили пополнение. Штаб дивизии сразу занялся доукомплектованием частей. Не забывали и о боевой учебе, делая основной упор на занятиях с молодым пополнением. Бойцы и командиры учились вести боевые действия днем и ночью. Проходили ротные и батальонные учения с боевой стрельбой. Офицерам штаба дивизии немало пришлось потрудиться по организации таких занятий.
Проводились в те дни и политико-массовые, и культурные мероприятия: демонстрировались кинофильмы, организовывались выступления ансамбля художественной самодеятельности дивизии, встречи с представителями города Челябинска, приезжавшими с подарками для воинов-земляков.
Неожиданно в октябре пришла телеграмма из отдела кадров 1-й гвардейской армии с распоряжением направить меня на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Когда вызвал комдив и сообщил об этом, я был немного удивлен: во-первых, не думал, что в разгар войны могут посылать офицеров с фронта на учебу, и, во-вторых, не мог понять, за какие заслуги мне выпала честь учиться в академии?
На вопрос генерала Тихонова, есть ли у меня желание ехать учиться, я задумался и, не придя сразу к определенному решению, спросил в свою очередь:
— Как вы посоветуете, товарищ генерал?
— О направлении вас в академию, вероятно, есть решение командования армии, и, на мой взгляд, оно правильное. Но если вы откажетесь, думаю, никто настаивать не будет. Если вы спрашиваете мое мнение, то я бы не поехал. Война — самая лучшая академия. У вас есть боевой опыт и достаточно теоретических знаний для исполнения ваших обязанностей. Наш долг бить врага на поле брани и быстрей достичь полной победы. Вы еще молоды, учиться будет не поздно и после войны. Вы согласны со мной? — Комдив выжидательно посмотрел на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
