Неожиданно в октябре пришла телеграмма из отдела кадров 1-й гвардейской армии с распоряжением направить меня на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Когда вызвал комдив и сообщил об этом, я был немного удивлен: во-первых, не думал, что в разгар войны могут посылать офицеров с фронта на учебу, и, во-вторых, не мог понять, за какие заслуги мне выпала честь учиться в академии?
На вопрос генерала Тихонова, есть ли у меня желание ехать учиться, я задумался и, не придя сразу к определенному решению, спросил в свою очередь:
— Как вы посоветуете, товарищ генерал?
— О направлении вас в академию, вероятно, есть решение командования армии, и, на мой взгляд, оно правильное. Но если вы откажетесь, думаю, никто настаивать не будет. Если вы спрашиваете мое мнение, то я бы не поехал. Война — самая лучшая академия. У вас есть боевой опыт и достаточно теоретических знаний для исполнения ваших обязанностей. Наш долг бить врага на поле брани и быстрей достичь полной победы. Вы еще молоды, учиться будет не поздно и после войны. Вы согласны со мной? — Комдив выжидательно посмотрел на меня.
Я думал о том же и ответил, что у меня нет желания ехать в академию сейчас.
— Другого ответа от вас и не ожидал, — произнес с улыбкой генерал.
Не знаю, с кем и как решил он этот вопрос, но моя поездка на учебу была отменена. Забегая вперед, скажу, что после войны я окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе, а затем и Военную академию Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова. В одном комдив, мне кажется, тогда был не совсем прав. Теоретических знаний по военному искусству мне в то время не хватало. Я неплохо разбирался в вопросах тактики в масштабе дивизии, но дивизионный оператор должен твердо знать основы общевойскового боя в масштабе корпуса и хорошо ориентироваться в теории современных армейских операций.
Впрочем, легко быть разумным, когда смотришь на вещи через десятилетия.
Глава вторая
На Правобережной Украине
Осень сорок третьего выдалась на Украине сухая, погожая. На порыжевшей, поникшей траве тончайшими нитями поблескивала паутина. Сады поражали буйством красок. Стояла удивительная тишина. Даже редких артиллерийских выстрелов не было слышно.
18 октября я возвращался с батальонного тактического учения 60-го полка в свое пристанище — деревянный дом в центре Нижнеднепровска, где располагалось оперативное отделение. Едва перешагнул порог, как капитан Кузин сообщил, что командир дивизии приказал мне срочно прибыть к нему. Наскоро привел себя в порядок: умылся, почистил сапоги и, захватив планшет с картой, отправился к комдиву.
В кабинете застал начальника штаба полковника Лимонта, читавшего какой-то документ. Генерал Тихонов в это время ходил по комнате. Глаза его весело светились. Увидев меня, торжественно произнес:
— Быстрей раскладывай карту, вынимай карандаш и наноси новую задачу. Получен боевой приказ. Хватит отсиживаться, будем наступать.
Мы знали неугомонную натуру Тихонова. Он все время стремился быть в рядах тех, кто активно громил врага.
Дочитав приказ, полковник Лимонт передал его мне, а сам стал по телефону вызывать на совещание заместителей командира дивизии, начальников служб и отделений. Пока я наносил на карту новый район сосредоточения, маршруты движения и рассчитывал их протяженность, генерал Тихонов продумывал решение на марш. Между тем все приглашенные собрались в светлом и просторном кабинете комдива.
— Ну как? Хорошо отдыхается в Нижнеднепровске? — начал Тихонов.
— Не очень, — ответили хором.
— Что же так? Или плохо кормят?
— Нет, товарищ генерал, кормят хорошо, но настроение… Все ведут бои на правом берегу Днепра, а мы сидим в обороне на левом… — ответил за всех полковник Батляев.
— Во-первых, не мы одни обороняемся, — уже серьезно начал Тихонов, — а во-вторых, сегодня мы с Лимонтом были в штабе 6-го корпуса и получили следующую информацию: корпус передается в состав 46-й армии, передовые соединения которой форсировали Днепр северо-западнее Днепродзержинска, в районе населенного пункта Аулы, и ведут бои за расширение плацдарма. Только что получен боевой приказ штаба этой армии, согласно которому наша дивизия переходит в подчинение 26-го гвардейского стрелкового корпуса и к утру 19 октября должна сдать полосу обороны 152-й стрелковой дивизии.
Командир дивизии оглядел присутствующих и закончил:
— К исходу 21 октября сосредоточиться в районе Петровки в готовности к переправе на аулский плацдарм для наступления. Так что "отдых" ваш окончен.
Все мы оживились, каждый понимал, что требуется большая, напряженная работа. Комдив тут же объявил свое решение на марш. Чтобы скрыть от воздушной разведки противника перегруппировку, он решил произвести смену войск в ночное время. Затем дал подробные указания по организации управления и всестороннему обеспечению частей на марше. В это время мы с полковником Лимонтом подготовили боевые распоряжения частям и после подписи комдивом немедленно отправили их с офицерами связи.
Началась тщательная подготовка к сосредоточению в новый район: разработка плана марша и боевого приказа на марш, рекогносцировка маршрутов движения частей, организация службы регулирования движения. К двум часам дня 21 октября дивизия собралась в районе Петровки. Туда же приехал командир 26-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майор П. А. Фирсов.
Энергичный, стройный, очень симпатичный человек, он познакомился с боевым составом дивизии, ее боевым путем и проинформировал руководство об общей обстановке на фронте и предстоящей боевой задаче корпуса. Стало известно, что еще 15 октября войска 2-го Украинского фронта перешли в наступление с плацдарма юго-восточнее Кременчуга, прорвали оборону противника и успешно развивают наступление на кировоградском и криворожском направлениях. Созданы выгодные условия для разгрома днепровской группировки врага.
46-й армии, в состав которой входил и 26-й гвардейский корпус, предстояло перейти в наступление с аулского плацдарма, с задачей ударом основных сил в направлении Кринички, Малофеевка и частью сил — на Павловскую, прорвать подготовленную оборону противника, во взаимодействии с войсками 8-й гвардейской армии разгромить группировку противника и овладеть крупным промышленным центром — Днепродзержинск. В дальнейшем развивать наступление на Кривой Рог.
26-й гвардейский стрелковый корпус в составе 20-й и 31-й гвардейских, 394-й и 236-й стрелковых дивизий должен был наступать на направлении главного, удара армии. Ему надлежало прорвать оборону противника перед аулским плацдармом и, развивая наступление в направлении Кринички, отрезать пути отхода на запад днепровской группировке врага. Боевой порядок корпуса строился в два эшелона. Наша дивизия назначалась в первый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
