удивления. Она стоит так близко к Даниилу, что теперь я понимаю.
– Вы двойняшки, – выдыхаю я.
Даниил с изумлением смотрит на меня, затем на сестру и вновь возвращается взглядом ко мне.
– Ты только сейчас это поняла? – улыбается он.
Я пожимаю плечами, не зная даже, почему это меня так взволновало. Снова повернувшись к Николаю, пробегаю пальцами по шее старшего принца, стараясь нащупать нити. Когда мне это удаётся, его кожа начинает едва заметно сверкать золотом в тех местах, где они проходят. Принцесса ахает, Аарон хмурится, внимательно наблюдая.
Я не рискую брать их и тянуть, чтобы проверить тщательнее, но с лёгкостью замечаю, что две из трёх нитей светятся очень тускло, будто они медленно истончаются и вот-вот могут порваться. Судя по всему, у меня остаётся не больше двух недель, прежде чем одна из них лопнет. Не спрашивая разрешения, я приподнимаю на принце рубашку, отмечая небольшие язвочки на спине. Я встаю с места, жестом давая понять, что Николая можно уложить обратно в кровать. Все трое присутствующих молча, но внимательно следят за мной, когда я подхожу к окну и задумчиво разглядываю раскинувшуюся внизу главную площадь.
– Ты сможешь ему помочь? – Елена первая решается задать вопрос.
– Возможно. Но для начала нужно укрепить его тело. Для этого придётся приготовить два отвара. Проблема в том, что в запасе у нас всего две недели.
– Как это две? – бледнеет Даниил.
Я молчу, кусая губу, не зная, правильно ли сделала, что сказала об этом.
– Что тебе требуется? – серьёзно спрашивает Аарон.
– Мне нужно, чтобы ты купил в городе сухую мяту, лекарственную валериану, ягоды шиповника и боярышника, сальвию…
– Саль… что? – перебивает Аарон.
– …и вереск. А, нет… – Я начинаю вышагивать перед окном, не обращая на него внимания, силюсь вспомнить рецепты и нужные ингредиенты. – Боярышник и вереск нужны свежие, придётся собрать.
– Сальвия? – переспрашивает Даниил.
– То есть шалфей. Либо просто приложить, либо мазь сделать. У него скоро образуются язвы на спине. Хотя за вереском и боярышником нужно будет идти в лес.
– Агата… – неуверенно начинает принц, пытаясь привлечь моё внимание. Он подходит ближе и приобнимает меня за плечи, отчего я дёргаюсь, возвращаясь в реальность. – Давай для начала проверим наших лекарей, может, там ты найдёшь необходимые травы. Если же нет, то сможешь отправиться в город, чтобы купить всё, что нужно.
Я киваю, аккуратно выскальзывая из его рук, нехотя отмечая, что объятие было сдержанное, но приятное.
– Елена, проводишь Агату и Аарона к лекарю? Мне нужно доложить отцу о том, что удалось узнать.
– Конечно!
Даниил хватает мою руку и, прежде чем я успеваю её вырвать, целует на прощание.
– Благодарю за надежду, дорогая Агата.
На мгновение я радуюсь, что кровь не бежит по венам, поэтому и покраснеть я тоже не могу. Даниил разворачивается и стремительно выходит.
– А ты всегда видишь эти нити? – любопытствует Елена, когда мы покидаем комнату Николая и отправляемся к лекарю.
– Нет, мы стараемся не смотреть и тем более не трогать нити живых людей.
– Почему? – удивляется девушка.
– Это не совсем обязательное правило, но… это личное, – я запинаюсь, пытаясь подобрать слова. – Как вторжение в чужую личную жизнь. Никому не понравится, если кто-то ворвётся к тебе в комнату, когда ты обнажён. А если прикасаться… – Я начинаю мямлить, не зная, как об этом рассказать. – В общем, мы этого не делаем.
– То есть для вас это как обнажённая душа?
– Вроде того. Мы смотрим нити только у мёртвых, потому что нужно их найти и перерезать.
– Из-за Даниила я всё детство слушала сказки о таких, как ты, и так удивительно теперь идти с тобой рядом. Правда, Аарон?
Мы оборачиваемся к парню, который плетётся сзади.
– Я не так много знаю о Марах. – Он равнодушно пожимает плечами. – Кроме того, что они все мертвы.
– А вот Даниил, похоже, влюблён в Агату с самого детства, – хихикает Елена, а я спотыкаюсь о складку ковра, на что Аарон реагирует язвительной улыбкой. – Он из раза в раз просил рассказать историю именно о тебе и твоей сестре.
– У Даниила всегда были странные вкусы, – поддевает Аарон, и у меня тут же возникает желание ему врезать.
– Агата, я знаю про историю твоей сестры, а у тебя был любимый?
Теперь я не спотыкаюсь, а замираю, удивлённая вопросом. Аарон чуть не врезается мне в спину. Елена тихо смеётся, обхватывая мою руку и утягивая дальше по коридору. Эта принцесса своими вопросами и очаровательным смехом так напоминает Анну, которая точно так же в лоб задавала личные вопросы. От этого на какое-то время моя голова становится абсолютно пустой.
– Неужели никого не было? – вновь начинает девушка.
– Нам запрещено иметь семью.
– А встречаться?
– Встречаться… можно.
– Значит, и целоваться можно, и вместе…
Аарон демонстративно громко откашливается.
– Прошу прощения за своё любопытство. В последнее время я слишком увлеклась романтическими книгами, – быстро выдаёт оправдание принцесса. Это становится очередным напоминанием об Анне, и я проникаюсь к Елене ещё большим теплом.
– Романтическими… книгами?
– Это любовные истории или романы. Мары такое не читают?
– Моя сестра их любила. А так мы читали учебники, энциклопедии по травам, сборники про всевозможную нечисть, с которой есть вероятность столкнуться, – задумчиво припоминаю я.
Елена сочувственно улыбается, откидывая светлые волосы назад.
– Романы интереснее. Я даже Аарону дала один, надеясь, что он станет чуть… внимательнее. Я бы сказала «романтичнее», но это точно не про него, – фыркает принцесса, с укором оглядываясь.
– Не знаю, чем описания поцелуев мне в этом помогут. Это я и так умею, – в тон принцессе откликается парень.
Его ответ прозвучал настолько возмущённо, что я сама едва сдерживаю смех, и мы удивлённо поворачиваемся к нему. Впервые за всё утро на его лице появляется лёгкое смущение.
Мы добираемся до части дворца, где располагается лечебница. Проходим мимо коек, вглубь, чтобы встретиться с главным целителем и проверить запасы. Но, почуяв знакомые запахи лечебных трав и обеззараживающих растворов, увидев сероватые простыни на кроватях, я чувствую, как у меня начинает перехватывать дыхание. Елена проходит вперёд, а я замираю перед одной из постелей, хватаясь за спинку. Грудь лихорадочно поднимается и опускается, дыхание постоянно сбивается, и я хватаю ртом воздух, когда сознание подкидывает мне всё больше воспоминаний о сестре в крови. Мне нечем дышать.
У меня паника. Я уже мертва! Мне не нужно дышать, я не могу умереть. Это просто смешно!
Первый приступ паники случился сразу после смерти Анны, и с тех пор они иногда меня накрывали, но после гибели сестры я прожила недостаточно долго,
