твой телефон о твою же башку! — отозвался Юрий, а гид покачал головой:
— Не придется ничего ломать. Здесь сеть не ловит.
Все полезли проверять — так и есть. Почему-то я подумала, что если здесь произойдет какое-то преступление, а кто-то из работников отеля нас запрет, думая, что дверь в подвал открыта по ошибке, то ситуация выйдет так себе.
Отвлекая себя от неприятных мыслей, я стала осматриваться.
Итак, подвал. Это было гигантское помещение, проложенное подо всем зданием и поделенное на сектора. Мы шли длинным коридором, огибая кирпичные столбы-опоры, но по бокам периодически попадались какие-то двери. Дальше коридор делал поворот направо.
— А что за этой дверью? — полюбопытствовала девушка Юры, которую он называл Инной, ткнув в деревянный крашеный прямоугольник, мимо которого мы проходили. Эта дверь казалась самой хлипкой из всех.
— Не знаю толком, — беспечно отозвался Шутов, вновь переходя на тихий шепот. — Вроде бы тут работники отеля держат какие-то вещи типа швабр, ведер и газонокосилок. Короче, все для хознужд.
— А они не боятся спускаться в подвал, господин Шутов? — впервые подала голос спутница пожилой дамы в Шанели.
— Можно просто Олег, — милостиво разрешил гид и стал отвечать на вопрос: — Я у них не спрашивал. Возможно, у них нет другого выхода, работой просто так не бросаются в наше время, — вздохнул Олег так горько, что волей-неволей возникали мысли, что он говорит о себе. Интересно, чем он занимается, помимо дорогих ВИП-экскурсий? — Кстати, вам хорошо видно в очках? Здесь темновато.
Девушка вздохнула, ничего не сказала, но очки все-таки сняла. Надо же! Даже в плохом освещении бросился в глаза огромный фингал под глазом. На моем лице, видимо, был выгравирован большой знак вопроса, потому что, поймав мой заинтригованный взгляд, девушка кивнула на бабку и повторно вздохнула. Ну ничего себе! Кто она ей, интересно? Я-то подумала сперва, что внучка, но своих кровиночек не так часто бьют. Скорее всего, какая-то помощница или прислуга. Хотя прислуге обычно не разрешается без спроса рот открывать.
— Ха-ха! — разразился хохотом подросток, показывая на девушку пальцем и привлекая к ней всеобщее внимание. Он даже сложился пополам и вздрагивал от смеха, позвякивая множественными цепями. — Муж отметелил? Плохо справляешься с супружескими обязанностями? Ха-ха!
Женька уже рот открыл, но на этот раз тоже не успел заступиться за жертву чужой насмешки и чьих-то побоев, поскольку сама жертва не выдержала и сбежала.
— Осторожнее! — крикнул ей вслед экскурсовод. — Она не заблудится, Галина Степановна? — спросил бабку. Та лишь индифферентно пожала плечами и гордо прошествовала дальше.
— Минус один, — констатировал Юрий, наклонившись к Инне.
Пока наш отряд, лишившийся одного бойца, медленно продвигался по коридору, тщательно обступая всякий хлам, попадающийся по пути, я продолжала разглядывать туристов, охочих до паранормальщины. Женщина в платке осторожно достала камеру из сумки и прижала к телу за полой пиджака. Я, конечно, промолчала и даже кивнула ей, мол, мы сестры по несчастью, я тоже буду снимать (а потом огребать), но та меня стойко игнорировала и держалась постоянно за спинами сладкой парочки — Юры и Инны. Ну ладно, видать, дамочка злопамятна и не хочет со мной перемигиваться из-за того, что я ей сегодня нагрубила. Не очень-то и хотелось, если честно, друзей у меня хватает.
Мы наконец подошли к повороту, свернули направо и… Что это такое?! Я дважды моргнула. Видение не исчезло. В другом конце коридора, метрах в двадцати от нас, светилось белое вытянутое пятно. Приглядевшись, я поняла, что по форме пятно весьма походит на человека. Силуэт сверху заканчивался маленькой круглой головой, которая светилась меньше, чем платье, а платьем (по форме, расширенной книзу, это явно была одежда, имеющая подол) данный силуэт заканчивался. Ног у призрака не было. Привидение плавно проплывало в сторону какой-то двери (мы все застыли на своих местах, прекратив даже дышать, в ожидании, что неупокоенный дух купеческой дочки прямо сейчас, на наших глазах, пройдет сквозь дерево), однако вдруг остановилось и резко повернулось к нам лицом. Кто-то из женщин вскрикнул, поняв, что призрак смотрит на нас. Звук сработал спусковым крючком: давно мертвая светящаяся девушка пошла прямо на нас!
Что тут началось! Народ завизжал, задергался, и почти все любопытствующие некогда туристы ломанулись к выходу. Я же успела достать телефон и нажать заветную кнопку включения камеры, однако меня кто-то толкнул, убегая, и я выронила свой прекрасный новенький смартфон на пол! Я тут же кинулась его подбирать, не подумав о том, что еще не все убежали, а большая часть нашей группы шла впереди меня, и в итоге на меня кто-то наступил. Я крякнула от боли, и тут сильные руки подняли меня вверх, а потом сунули мне в раскрытую ладонь какой-то плоский тяжелый предмет. Здесь я поняла, что почему-то зажмурилась (наверно, это было в тот момент, когда я решила, что меня в этом подвале растопчут насмерть), открыла глаза и увидела перед собой всего двоих — Женьку и гида. Это первый поднял меня на ноги и подобрал мой телефон, а второй, назидательно качая головой, произнес:
— Я вас предупреждал относительно съемки.
Призрака, конечно, уже нигде не было.
— Я даже не успела ничего снять, меня толкнули сразу же! — вступилась я за себя, оскорбленная несправедливой, как мне показалось, критикой.
— Ну что ж, — пожал он плечами. — Это уже не под мою ответственность. Я привел, я показал. Призрака увидели? Увидели. Вот и все.
Наверно, он имел в виду, что не станет возвращать никому деньги. Но мы и не требовали. Вопрос был вообще не в этом. А в призраке самом.
— А как часто вы сами ее видите? — спросила я Олега, смотря в его некрасивое сильно вытянутое лицо. И вытянутое оно не потому, что он удивлен, напротив, он казался совершенно спокоен (причина, по которой я и задала, собственно, свой вопрос), а потому что оно такой нестандартной формы.
Он уже сделал шаг в сторону выхода, но остановился.
— Часто.
— И не боитесь? — игриво задала я новый вопрос.
— А чего бояться? — пожал он плечами философски. — Людей надо бояться. А это так… проекция!
— Проекция чего? — не понял Женька.
— Все живое оставляет в этом мире свой след, — стал делиться Шутов своим мировоззрением. — Иногда миры накладываются друг на друга, а может, это точка пересечения прошлого и будущего, но некогда живое вдруг в каком-то месте проявляется так же, как проявлялось при жизни. Как фотография уже мертвого человека, которую вы взяли в руки. Проекция. Вы идете? — без перехода добавил он. — В этом подвале можно и заплутать. Или споткнуться. Здесь много хлама валяется, а у вас фонарика нет.
— У меня
