есть. — Логинов показал свой мобильный и тут же включил в нем нужную функцию. — Скажите, а в подвал есть еще какой-то вход? — вдруг спросил он, глядя куда-то в сторону.
— Да, вы сейчас на него и смотрите.
Я поняла, что это был не праздный вопрос. Мой бойфренд, хоть и обещал быть безмолвным охранником, не смог-таки отключить собственную наблюдательность и излишнюю сообразительность. А смотрел он на хиленькую дверцу (не ту, через которую мы вошли, та была крепкая и вроде даже железная), запирающуюся на обыкновенный крючок, к которой вела ржавая винтовая лестница.
— А его кто-то использует? — подключилась я.
— Не думаю, — пожал плечами Шутов. — Видите, он заперт с этой стороны? Прислуга и владельцы используют тот вход, от которого у меня ключ.
Мы хотели поинтересоваться, как он его добыл, но гид быстренько пошагал к выходу, махнув нам на прощание рукой, а значит, общаться дальше был не намерен.
— Что думаешь делать? — спросил Женька с таким видом, точно он сам прекрасно знал, что нужно делать, но не спешил меня просвещать.
Мне снова захотелось приложить его чем-нибудь по голове, но вместо этого я просто ответила:
— Давай подождем. — И кивнула на коробки, стоящие прямо за лестницей. — Если кто-то будет подниматься или спускаться по ней, он не пройдет мимо нас.
Логинов первый сел за коробками, словно только и ждал, когда я это предложу, а я почти с комфортом устроилась по соседству и тут же чихнула.
— Пыль?
— М-да, — прогнусавила я в ответ. Надеюсь, в номерах убираются лучше.
Да, в номере я не чихала и внешне все выглядело пристойно, но что со мной будет, если я, к примеру, загляну под кровать? Или проведу рукой по люстре или верхушке шкафа? Впрочем, я не Ревизорро, специально грязь и пыль обычно не выискиваю. Просто мне важно, чтобы я чувствовала себя комфортно.
Через пять минут в коридоре с нашей стороны послышалось какое-то движение.
— Мыши? — шепотом спросила я у Женьки его мнение.
— Тсс.
Мы замолчали, и очень вовремя. Вскоре я увидела сияние впереди. Чуть-чуть раздвинув коробки, стараясь при этом не шуметь, я высунула лицо наружу. Точно! Это был наш призрак. Но он и не думал взбираться по лестнице. Плавно прошелестел из одного поворота длиннющего коридора в другой, не доходя до нас. Вскоре после этого что-то щелкнуло.
— Что за звук? — удивилась я. — Ты слышал?
— Угу.
— Похоже на поворачивающийся замок! Кто-то заперся!
— Вот уж не думал, что призраки так любят одиночество, что даже пользуются человеческими приспособлениями…
Я хмыкнула.
— Да. Но это мог быть кто-то другой, к сожалению. Миссия провалена с треском. Мы сидим за коробками и ни черта не видим.
— А если это кто-то другой, то положение наше хуже некуда, — проворчал Логинов, поднимаясь и выходя из укрытия. — Получается, что нас здесь заперли.
— Точно! — подскочила я. — Это был Шутов! Он запер подвал!
— Не паникуй, — усмирил меня Женька, посветив телефоном на дверь, возле которой мы стояли. — Имеется другой выход, забыла?
— М-да? А что если он заколочен с той стороны? Мы же не знаем, мы в эту дверь не входили, мы входили в ту, — ткнула я пальцем в нужном направлении. То есть мне так казалось.
— Ты вроде не блондинка, — пожурили меня. — Дверь вон там! — Женька показал другое направление, которое, впрочем, отличалось от моего на каких-то семьдесят градусов. Максимум на девяносто. Не в противоположную сторону же я показала! А с этими поворотами постоянными толком и не поймешь.
— Без разницы. Главное, что звук доносился именно с той стороны.
— Учитывая, что мы в самом углу, любой звук будет примерно с той стороны, — спорил уже Женька сам с собой.
— Это было твое предположение, — пожала я плечами.
— Ладно, давай не будем переться через весь подвал, чтобы его проверять.
Логинов уже ступил на шаткую ржавую лестницу, что была прямо перед нами, но я его остановила.
— Слышишь? — Мне снова померещились какие-то звуки. — Это оттуда! — показала я рукой на поворот, за которым скрылся призрак.
Слава богу, он не стал спорить. Мы молча пошли на то место и даже свернули в боковое ответвление коридора, походящего на многовековой дуб. Данная ветка оказалась весьма короткой — две двери с двух сторон, а дальше тупик.
— Ну и куда же она делась, если она человек из плоти и крови? — сказала я самой себе, ведь заявить такое Женьке — быть осмеянной, однако он услышал и подергал все ручки. Обе двери оказались заперты.
Я раздосадованно вздохнула.
— Ладно, идем к лестнице.
— Погоди. Что это? — вдруг спросил любимый и высветил фонариком телефона какую-то маленькую штучку на полу.
Я наклонилась и подобрала ее. Похоже на светодиод.
— А это, мой дорогой друг, называется улика!
Глава 5
Юля
Сначала из кладовки раздался какой-то скрежет. То есть я даже не поняла сразу откуда, в полнейшей темноте источник звука было довольно проблематично идентифицировать. Это потом, словно из ниоткуда, в голову пришла дельная мысль: «это оттуда». Затем раздался грохот. Танька включила лампу на тумбе возле дивана. И слава богу. Я уже готовилась бежать до выключателя у двери, но сперва нужно было избавиться от паралича, захватившего мое тело. Я говорила уже, что я та еще трусиха? Верить в полтергейст — это одно (я лично не верю), но когда во мраке ночи происходит что-то непостижимое, это меня все равно пугает.
Бодрящий желтый свет от слабой сорокаваттной лампочки показался в тот момент спасением. Когда борются добро и зло, ты всегда болеешь за добро, и оно зачастую имеет другую ипостась — свет. Свет, противостоящий Тьме.
Я посмотрела на пол. Почти все статуэтки валяются на ковре. Как еще не разбились? А то потом доказывай, что это не ты, а полтергейст. В то же время в объявлении…
Про объявление пришлось забыть. Я не успела додумать свою мысль, потому что далее произошло нечто ужасающее. Последняя статуэтка балерины, оставшаяся на полке, пришла в движение. Она долго танцевала влево-вправо (мы с Танькой следили за ее перемещениями как зачарованные, не в силах оторвать взгляд или хотя бы закричать), затем наконец поддалась стадному инстинкту и шмякнулась на пол.
«А если все будут прыгать с крыши, ты тоже будешь?» — вдруг вспомнилось мне. Наша классная руководительница часто этим примером побуждала учеников думать своей головой и не повторять за хулиганами, разгильдяями и двоечниками. Но статуэтка не хотела думать. Наверно, ей просто было нечем. Она хотела быть как все. Не выделяться. Все попадали, ну и я туда же! Жаль, что она не догадалась этого сделать, пока свет еще не
