– Джульетт, – позвал он.
Она обернулась.
– Ты веришь в судьбу? – спросил он. – Большинство моих знакомых дам верит в нее безоговорочно.
Она подумала обо всех тех тайнах и загадках, которыми была наполнена ее собственная жизнь. О том, как она узнала о своей матери, о том, что сейчас она живет в одном доме с совершенно чужими ей дедушкой и сестрой. Конечно, без капризов судьбы тут не обошлось. А уж сам Томас Джеймсон, чье присутствие действовало на нее как удар грома с самой первой встречи, снова и снова появлялся в ее жизни, как ни старалась она избежать этого.
Она посмотрела в его темные глаза, прикрытые вуалью ресниц, и осознала, что она обречена знать и любить этого человека, чего бы ей это ни стоило.
– Наверное, верю.
– Вот я тоже верю. Я еще не совсем сошел с ума, чтобы считать, что мое место в жизни – исключительно моя заслуга. Думаю, что тот мужчина, который не воздает должное судьбе, – просто дурак. – Он с нежностью и страстью оглядел Джульетт с головы до ног, и ей показалось, что этот взгляд больше был похож на объятия. – И никто не убедит меня, Джульетт, что мы не были суждены друг другу. – Он обнял ее за талию. – Если ты докажешь мне, что тебе на меня наплевать, я оставлю тебе возможность самой разбираться в своих правилах. Ты говоришь мне, что я захожу слишком далеко. На это я могу ответить, что я не буду спокойно спать, пока не наслажусь каждым сантиметром твоего тела. А теперь скажи, что тебе этого не хочется.
Джульетт ужасно боялась, что она ответит на эти слова движением своего тела – навстречу его ласкам, его нежным губам, его тайным помыслам, – что она отбросит все приличия и позабудет все планы, которые она строила.
О да, этот мужчина действительно был великолепен. Она чувствовала его уверенное ожидание, ощущала его запах, вспомнила вкус губ, к которым ей так хотелось прикоснуться еще раз.
А теперь ей еще раз надо сказать ему, чтобы он просто забыл о ней.
– Я не знаю, как и что я чувствую на самом деле, – почему-то сказала она.
– Зато я знаю, – произнес он и закрыл ее рот поцелуем.
Джульетт понимала, что это надо прекратить. Она уже несколько раз порывалась оттолкнуть его, но что-то шептало ей: «Еще секунду! Ну еще секунду!» Наконец она смогла вырваться, задыхающаяся, потрясенная и смущенная.
Это было чистым безумием. Томас Джеймсон был гостем Уайтхоллов, она едва знала его, им нельзя было продолжать отношения, и она этого не допустит.
Джульетт спешно срезала еще пучок лаванды, мысленно извинившись перед ни в чем не виноватым растением за грубость. Мысли путались в ее голове, и руки ходили ходуном.
Она обернулась на Томаса Джеймсона, который улыбался – нет, даже смеялся, – глядя ей вслед, и тогда поторопилась из сада, взбешенная тем, что снова позволила себе заговорить с этим американцем.
Глава 8
– Рейчел, прошу тебя, работай как можно лучше для наших дорогих гостей. Если вдруг кто-то скажет, что у него грязная тарелка, то я просто боюсь подумать, что с тобой станется, – проворчала миссис Уинстон. – Ну почему мне приходится видеть твое хорошенькое личико у зеркала чаще, чем у мойки?
– А как вы думаете, я правда хорошенькая? – тихо спросила Рейчел у Джульетт.
– А что я пыталась тебе втолковать пятнадцать минут назад? – Джульетт погладила Рейчел по голове. – Ты настоящая красавица, и если тебя одеть в то, что носят наши гостьи, все местные мужчины не отходили бы от тебя ни на шаг.
Рейчел густо покраснела, словно кто-то вылил на нее пузырек красных чернил. Как и все рыжеволосые белокожие красавицы, она краснела моментально.
– Спасибо вам, мисс Гаррисон! То есть вы правда, так думаете?
– Я это знаю, моя хорошая, – мягко ответила Джульетт. Сама она продолжала думать о Томасе Джеймсоне, о том, что происходило в тот день.
Может, он и правда верит, что судьба кинула их друг к другу? Или это его традиционные слова, которые он часто пускает в ход, когда ему требуется напустить на себя таинственность в разговоре с женщиной?
Она подумала о дневнике матери, о том восторге, с каким Кейт Клейпул писала об Уильяме, как она верила в их любовь и в те планы, которые они строили вместе. Но конец этой истории был известен, и самой Джульетт не хотелось бы идти по той дороге, которая досталась ее матери.
А собственно, были ли у нее какие-нибудь шансы даже на такое? Или мистер Джеймсон всего лишь бессовестный ловелас, стремящийся произвести неизгладимое впечатление на любую женщину, которую ему довелось встретить?
Когда она вошла к Саре, та уже сидела одетой, хотя корсет и блуза еще не были застегнуты. Перед зеркалом аккуратно лежали расчески и гребешки.
– Как тебе? – весело спросила Сара у вошедшей Джульетт. – Одобряешь?
– Одобряю что, мисс Сара? – сказала Джульетт. После их разговора ее отношение к Саре уже было другим.
– Ой, полно тебе звать меня мисс Сарой! Я же извинилась, и извинилась по-настоящему. Мне и правда очень жаль, Джульетт. Но ведь мне до конца моих дней не удастся выкинуть из головы все то, что так долго запихивала туда мама. Если бы я могла, я бы с удовольствием сбежала и жила бы одна, ежедневно принимая решения, жила бы своим умом, зарабатывала бы деньги и сама бы заботилась о себе. Конечно, в один день такие вещи не делаются, но ведь попробовать можно? Я почти оделась и уже собиралась причесываться.
Джульетт улыбнулась:
– Ну раз собиралась, значит, надо делать!
Сара не ожидала таких слов.
– Отлично, сейчас и проверим. Только помоги мне застегнуть этот чудовищный корсет. После показательных выступлений Бренны мне самой стало неловко оттого, что и я бы не управилась без слуг. На самом деле это же так унизительно – во всем зависеть от других.
Она закинула волосы назад и стала укладывать их, закрепляя маленькими заколками, оставив свободную прядь на лбу.
– Ну как, получается?
– Вполне, – радостно ответила Джульетт. – Если так пойдет, Сара, я вам скоро стану не нужна.
– Эх, вот было бы здорово – носить одежду, которую я могу застегивать сама, весь день ходить в одном и том же платье! А по делу скажу вот что, надеюсь, тебя это порадует: Каролин вышла на работу к Бренне, и, по словам Бренны, они обе довольны. Конечно, ее собственная камеристка скоро приедет, но здорово, что они поладили.
– Я в это поверю лишь тогда, когда увижу это своими глазами. Может быть, ситуация Бренны безнадежна, и поэтому она изо всех сил старается быть вежливой.
Сара закрепила очередную заколку, но очень неудачно, и прическа стала похожа на хвост обезумевшей белки, спасающейся от лесного пожара.
– Ко всему этому добавь дикое желание Бренны понравиться тому американцу, с которым вы так мило болтали в Лондоне.
