– Надо было тебя вышвырнуть, щенок!
– Значит, не понял.
Лорд Корнелиан попытался высвободиться из-под руки американца, и это было похоже на то, как мальчишка пытается сдвинуть с места дом.
– Отпусти меня немедленно, – злобно сказал Корнелиан.
– Значит, ты соглашаешься с моим приказом. А это, запомни, был приказ.
– Что ты о себе возомнил?
– Я повторяю: это приказ. Я сам поговорю с лордом Уайтхоллом, если увижу, что ты снова подбираешься к девушкам.
– Да ты просто идиот, – ответил лорд Корнелиан, – и не имеешь ни малейшего представления о том, как это все происходит в Англии. Ты станешь посмешищем для всего поместья, это я тебе обещаю. Но сейчас, ради твоего удовольствия, я принимаю твои условия.
– Не для моего удовольствия. Для собственной безопасности. Просто потому, что ты принимаешь условия.
– Ладно. Просто потому, что я принимаю эти условия.
Американец отпустил лорда Корнелиана, и тот, отойдя на безопасное расстояние, дотронулся до того места, где только что была рука его противника. Это движение заставило Джульетт вспомнить их первый поцелуй, когда ей так же хотелось прикоснуться к губам, которые только что целовал Томас Джеймсон, – просто для того, чтобы заново пережить этот момент. Впрочем, у лорда Корнелиана были совершенно иные эмоции, заново переживать все произошедшее ему явно не хотелось.
– Я был бы благодарен вам, если бы вы оба немедленно покинули мою комнату, – надменно сказал лорд Корнелиан.
Джульетт и американец не торопясь вышли, и за ними с диким грохотом захлопнулась дверь. Они стали спускаться вниз, и тут Томас Джеймсон рассмеялся.
– Я был бы благодарен вам, если бы вы оба немедленно покинули мою комнату, – смешно передразнил он лорда Корнелиана. – Знаешь, Джульетт, еще с тех пор, когда я был маленьким мальчиком, мне всегда хотелось понять все, что окружает меня. Обычно мне это удавалось. Но все же приходится признать: понять вас, англичан, – задача, которая мне не по плечу.
Он приобнял ее за талию, и дальше они шли вместе, словно это было самое естественное дело. Они дошли до конца коридора, Томас остановился и мягко сказал:
– Это моя комната, Джульетт, и ты будешь в ней самой желанной гостьей в любое время дня и ночи, и мне наплевать, кто и что об этом подумает.
Она усмехнулась в ответ:
– Значит, вам наплевать, если я потеряю работу?
Он ничего не ответил, лишь глубоко вздохнул и посмотрел на нее так, что ей самой стало глубоко на это наплевать.
Он открыл дверь и хитро улыбнулся:
– Ведь ты же служанка. Я же могу попросить тебя сделать что-нибудь в моей комнате – например, принести что-нибудь, чего мне не хватает. А мне и правда чего-то не хватает.
На секунду Джульетт заглянула в его комнату, роскошную, огромную, одну из самых больших в доме. Там стояла великолепная кровать из темного резного дерева, застеленная мягким уютным покрывалом. И вдруг ей представилось, что она и вправду может провести ночь в этой комнате хозяйкой, пронести прекрасную ночь и позволить мистеру Джеймсону сделать то, о чем каждый из них мечтал. «Я не буду спокойно спать, пока не наслажусь каждым сантиметром твоего тела» – словно зазвучали его слова. Как же ей хотелось, чтобы их мечты сбылись…
Но вместо этого она резко повернулась и побежала к себе, борясь с чувством, которое она уже не в силах была сдерживать.
Томас долго смотрел ей вслед, потом повернулся и пошел к себе. Эта женщина… Он не знал, что в ней так восхищает его с первого дня их встречи, но он был уверен, что чувство его крепко.
«Не повтори своей ошибки с Джорджиной».
Вдруг он вспомнил лицо, залитое слезами, – лицо женщины, которая любила его когда-то.
«Не повтори своей ошибки с этой девушкой».
Но его тело, казалось, не слышало доводов разума. Теперь все зависело от Джульетт. Безусловно, их неумолимо влекло друг к другу, и влечение было настолько сильным, что Томас понял: в очередной раз ему не суждено будет заснуть.
Глава 9
Каролин несла ночной горшок, спускаясь по лестнице, Джульетт издалека ее приметила. Тут же она увидела, как внизу Бренна Бэнфорд поспешно вышла из своей комнаты, она явно была чем-то поглощена. Она торопливо пошла по коридору, глядя себе под ноги, и тут Джульетт поняла, что сейчас случится непоправимое, ведь Бренна совсем не смотрела по сторонам.
– Каролин! – успела крикнуть Джульетт, но было поздно.
Бренна столкнулась с Каролин, та не смогла удержать ночной горшок, и он выпал у нее из рук. Содержимое горшка разлилось по всему ковру.
Казалось, Бренна сейчас взорвется.
– Что же это такое! Идиотка! – выкрикивала она. – Тупоголовая дрянь! Ты даже не можешь смотреть, куда идешь! Тебе не место в доме, тебя на помойку надо выкинуть!
Каролин, напуганная до полуобморочного состояния, стояла, не зная, что ей делать: то ли кидаться чистить ковер, то ли слушать оскорбления Бренны.
– Мне жаль. Я приношу искренние извинения, – наконец сказала она, хотя Джульетт понимала, что виноватой во всем была Бренна, ведь именно она неслась не разбирая дороги.
– Ты умеешь еще что-нибудь, кроме как извиняться? Все слуги одинаково безмозглые! И конечно, тебя вышвырнут сегодня же, сейчас же, я буду на этом настаивать.
– Ну и дура, – спокойно произнесла Джульетт, сама удивляясь тому, что она посмела это сказать.
Бренна встала как вкопанная. Потом повернулась к Джульетт.
– Да как ты смеешь? – выпалила она. – Тебя вышвырнут сразу же вслед за твоей подружкой.
– А я вас уверяю, что никого из слуг в этом доме не уволят только из-за того, что гости не смотрят, куда идут.
– А вот это мы посмотрим! – зло сказала Бренна. – Уж в твоем-то случае, мерзавка, совершенно не валено, кто куда шел, ты ответишь за свою дерзость.
«Интересно, а ты знаешь, что мы единокровные сестры?» – так и рвалось у Джульетт с языка, но она устояла перед этим искушением. Надо было дождаться удобного момента, и она его дождется.
– Посмотрим, что сильнее, – наконец сказала Джульетт, – разум моей хозяйки или ваше желание выставить себя посмешищем. Каролин, пойдем, надо здесь все убрать, пока кто-нибудь из гостей не упал в обморок от запаха.
– На самом деле это все было довольно забавно, – сказала Джульетт.
Сара покачала головой:
– Джульетт, милая, что же мне с тобой делать? Ты не представляешь, столько раз я воевала из-за тебя с мамой.
– Представляю, – вздохнула Джульетт.
– Мне ужасно жаль, – сказала Сара, усаживаясь напротив зеркала, – ты знаешь, что я для тебя на все готова, но также ты знаешь, как много эти дни значат для мамы. А перевернутый в коридоре горшок – штука смешная в ряде случаев, но данный случай выбивается из общего правила.
