Наш последний урок, на самом деле, был вовсе не урок. Это было занятие, называемое “временем причастия”, и это занятие проводилось в кабинете, который назывался святилищем, где по-видимому проводилась и воскресная церковная служба. Я заметила это, потому что это значило, что у меня будет время, которое я проведу в спокойствии. Это был красивый кабинет с высокими потолками и деревянными скамьями. При этом ни единого окна. Видимо они серьёзно пододошли к тому, чтобы исключить любой вариант побега, или, может быть, просто вид солнца и неба мог бы нас взбадривать.
Одна стена храма была вся в надписях, и , когда остальные заключенные вошли строем, я задержалась напротив нее. Здесь, на окрашенных белых кирпичах, были собственноручные записи тех, кто был тут до меня. Некоторые были короткими, вплоть до “простите меня” и “я нагрешил”. Другие были целыми абзацами с подробным осознанием злодеяний и того, как их авторы жаждали спасения. Какие-то были подписаны, какие-то анонимны.
- Мы называем ее Стеной Истины,- сказала Шеридан, подходя ко мне с планшетом. - Иногда людям становится легче, когда они признаются в своих грехах на ней. Возможно, Вам тоже хочется?
-Может позже,-сказала я
Я последовала за ней к стульям, выставленным кругом подальше от скамей. Все рассаживались, и она никак не прокомментировала, когда люди, сидящие ближе всего ко мне, стремительно отодвинули свои стулья на несколько дюймов подальше. Время причастия - это тип групповой терапии, и Шеридан заняла круг описанием того, что каждый из нас достиг сегодня. Эмма говорила первой.
- Я осознала, что, хоть я и достигла прогресса в восстановлении моей души, мне предстоит еще долгий путь для достижения совершенства. Наибольший грех отступает, и я буду продолжать движение вперед до тех пор, пока полностью не погружусь в свет.
Дункан, сидящий рядом с ней, сказал:
- У меня есть прогресс в искусстве. Сегодня, когда урок начался, я не думал, что у меня получится что-нибудь стоящее. Но я был не прав.
Когда заговорила девушка, сидящая рядом с ним, соблазняющее меня желание улыбнуться резко оборвалось:
- Я поняла сегодня, как же я рада, что не настолько испорчена, как Сидни. Говорить о моей порядочности неправильно, но, по крайней мере, я никогда не позволяла ни одному из НИХ осквернять меня свои нечестивыми руками.
Я вздрогнула и ожидала, что Шеридан начнёт восхвалять добродетель девушки, но вместо этого она сфокусировала свой холодный взгляд на девушке:
- Вы думаете, что правы, Хоуп? Вы думаете, что можете говорить кто хуже или лучше среди вас? Вы все здесь потому, что совершили тяжкие преступления, не забывайте об этом. Ваше неподчинение, может и не привело к такому мерзкому исходу как у Сидни, но это произошло из-за темноты внутри вас. Несоблюдение, отказ прислушаться к тем кто знает лучше… Это грех и вы столь же виновны, как и она.
Хоуп так побледнела, что стало удивительно, почему никто еще не обвинил, что она стригой.
-Я-я не имела в виду, что - я..
- Это показывает, что сегодня Вы учились гораздо меньше, чем думали, - сказала Шеридан. - Думаю, Вам необходимо дополнительное обучение.
Благодаря какой-то невидимой команде, появился ее помощник и потащил сопротивляющуюся Хоуп. Я почувствовала тошноту, и это не относилось к моей предыдущей чистке. Я подумала, что ей предстоит тоже самое, хотя здесь всему виной была лишь гордость, а не защита мороев.
Шеридан повернулась ко мне.
- Что по поводу тебя, Сидни? Чему научились Вы сегодня?
Все взгляды обратились на меня.
- Я узнала, что мне ещё многому предстоит научиться.
-Да, действительно, - ответила она серьезно. - Признание это большой шаг на пути к спасению. Может, Вы хочтите поделиться своей историей с остальными? Можете считать это освобождением.
Я колебалась под тяжестью их взглядов, не зная, какой ответ принесёт больше проблем.
- Я… Я хотела бы, - медленно начала я. - Но я не уверна, что готова. Просто, я до сих пор ошеломлена всем этим.
- Это понятно, - сказала она, и я почувствовала облегчение. - Но когда Вы поймёте, насколько все выросли здесь, думаю Вы захотите поделиться. Вы не сможете преодолеть свои грехи, держа их внутри себя.
В её голосе была предупреждающая нотка, игнорировать которую было нельзя, и я ответила ей торжественным кивком. К счастью после этого она перешла к кому-то другому, и я была спасена. Я провела остальную часть часа, выслушивая их разговоры о прогрессе. Они бы сделали всё лишь бы изгнать темноту из их душ. Я задавалась вопросом, сколько из них действительно верят в то, что сказали, а сколько просто пытаются выбраться отсюда, как и я. И ещё мне было интересно: если они сделали такой большой прогресс, почему они до сих пор здесь?
После времени общения нас отпустили на ужин. Пока я стояла в очереди, я слышала разговоры других о том, что в последнюю минуту куриный пармезан был заменен на феттучини альфредо. Также я услышала, как говорили, что феттучини альфредо - любимое блюдо Хоуп. Когда она подошла в конец очереди, бледная и трясущаяся и избегающая остальных, я поняла, что произошло. Куриный пармезан был моим любимым блюдом с детства - и это, видимо, было известно местному начальству от моей семьи - и первоначально именно это блюдо было в меню, чтобы наказать меня и мой ослабленный тошнотой желудок. Акт неповиновения Хоуп превзошел меня, однако, в результате этого ужин меняли в последний момент. Алхимики действительно были серьезно настроены доказать свою власть.
Несчастное лицо Хоуп подтвердило это, когда она сидела в одиночестве за одним из пустых столиков и смотрела на свою еду, не притрагиваясь ни к чему. Хоть соус и был слишком насыщен для меня, но я по крайней мере на тот момент могла переварить более мягкие составляющие ужина и молоко. Наблюдая за ней, меня поразило, что её изгнали из общества как и меня. Этим утром она была в гуще общественной жизни с другими. Теперь, она просто избегала всех. Увидев возможность, я начала вставать, собираясь присоединиться к ней. В другом конце комнаты Дункан, сидящий и приятно общающийся с группой людей, заметил мой взгляд и покачал головой. Я поколебалась несколько мгновений, а затем снова села на стул, чувствуя стыд и трусость, что не заняла позицию с другим изгоем.
- Она бы не поблагодарила тебя за это, - пробормотал Дункан мне после ужина. Мы были в небольшой библиотеке, где разрешалось выбрать книгу для чтения перед сном. Все книги были из научной литературы, укрепляющими принципы алхимиков. - Такие вещи происходят, но уже завтра она присоединится к остальным. Подойдя к ней, ты бы только привлекла внимание и, возможно, задержала бы это. Но еще хуже было бы, если бы она радушно приняла тебя, тогда стоящие-у-власти заметили бы это и решили, что возмутители спокойствия объединяются.
