на плечи телогрейке, с укутанными в покрывало ногами. Живительный ток крови пощипывающее возвращал мышцам прежнюю чувствительность и силу.
Алесь подтянул руками борта телогрейки и спрятал в них лицо. Что-то подсказывало ему: нельзя, чтобы тётя Катерина узнала его: узнает – отвезёт в детдом! А ему теперь туда дорога заказана. Наверное, уже и милиция знает. Граф, конечно, добрался до города: пролетел мимо на мотоцикле, пока тётя Катерина парня в чувство приводила. Если только Алесь его не …
– Ну, как? Оклемался? – участливо спросила тётя Катерина, взлохмачивая на его голове волосы рукой, пахнущей бензином.
– М-м-ы-ы, – согласно промычал Алесь.
– Ну вот и хорошо, – обрадовалась тётя Катерина.
– А может ещё глотнёшь? Для настроя? Тогда я глотну. Веселее поедем!
Она приложилась губами к горлышку фляги. Крякнула. Спрятала флягу под сиденье. Выключила лампочку под потолком кабины, «чтобы не садить старый аккумулятор».
– Ну, вперёд!
Заскрежетала первая скорость. Взвыл мотор. Машину задёргало, затрясло. Но, после умоляющих вскриков водителя «Давай! Давай! Тяни, старушка!», мотор ровно загудел, и машина ходко покатила по грунтовке, выглядывая её недалёким светом фар.
– Ох, и напугал же ты меня, оголец! – заговорила тётя Катерина. – Еду себе ничего. И вдруг – на тебе! – белое на дороге! Не то привидение, не то мертвяк… Ладно, тормоза у меня, как матросовские на железной дороге! Ты как тут очутился-то? Из пионерлагеря, что ли?
– М-м-м-ы-ы.
– Я так и подумала! – обрадовалась своей догадке тётя Катерина. – Вечер с костром устроили? Маскарад? Ты тоже наряжался, да? И в лесу прятался, штоб к костру нарисоваться врасплох да всех напугать, а?
– М-м-ы-ы.
– Да и приплутал. Так? А тут ночь. Дождь. Куда идти? Попал на дорогу. Да и попёр в другую сторону!
– М-м-ы-ы.
– Ну вот, видишь, как я распотрошила твоё приключение! – довольная собой, тётя Катерина снова потрепала кудри на голове Алеся. – Тебя как зовут-то? О-о, да ты спишь совсем! Давай, отключайся: до города ещё целый час переть! В городе помнишь, где живешь? А? Да ты, чаем, не детдомовский? Ну, ладно, умолкаю. Прикемарь трошки!
Алесь мычал невнятно, радуясь тому, что тётя Катерина так удачно сама себе объяснила его появление на дороге – он бы никогда так не придумал! – и тем самым избавила его от необходимости врать, а главное – вообще говорить, отвечать на вопросы. Тётя Катерина не признала его в темноте, но могла узнать по голосу. У него и так сердце упало куда-то в холодную пустоту живота, когда она упомянула о детдоме. Хорошо, что мимоходом, не настойчиво. Узнает – отвезёт!
Алесь клевал носом, постанывал, всем своим видом показывая, что крепко придрыхивает, а сам метался в раздумьях: на какой улице выйти, в каком месте, куда и к кому пойти? К тому же он совершенно голый! Простыня ещё больше привлечёт внимание. Может быть, сейчас рассказать всё тёте Катерине? А вдруг она не захочет ему помочь да и прямиком оттартает в милицию? Вот если бы как-то сообщить Фильке! Он умный, он придумает, как быть дальше. А как? Надо пробираться к детскому дому. Там – через забор. Его и Филькина кровати стоят у окна на первом этаже – только постучать в стекло.
Эта простая и естественная мысль успокоила Алеся. Теперь надобно было определиться, в каком месте сойти с машины. И городские улицы стали возникать в его воображении. И странно: на самой первой при въезде в Лесогорск мысленный взгляд его натолкнулся на барак, в котором жила Фаина Иосифовна. А что, если попросить помощи у неё? Ведь как проста, ласкова и внимательна она всегда была в обращении! Вот где найдёт он укрывище и поддержку! Фаина Иосифовна не предаст, в беде не оставит!
Пахло бензиновой гарью. Старенький мотор кашлял и подвывал на подъёмах. Алесь приподнял голову. Вглядываясь в качающуюся перед глазами дорогу, представил, как пойдёт он к дому Фаины Иосифовны. Её однокомнатную квартирку Алесь помнил.
Дорога круто пошла вправо, на миг теряясь в темноте, фары высвечивали только заросли деревьев прямо перед собой, и вдруг в глаза ударил белый огонь. Тётя Катерина даже выругалась, выкручивая руль и прижимаясь к обочине. Завизжали тормоза. Остановилась и встречная машина.
– Куда прёшь на повороте? – закричала тётя Катерина, опуская боковое стекло кабины, но в голосе ее не было злости.
Алесь втянул голову в плечи.
Кто-то, покашливая, подошёл к машине.
– Здорово, коллега! – голос был мужской и тоже незлобный. – Чуть не «расцеловались»!
– Здорово, если не шутишь!
– Какие шутки? Всей душой и телом!
– Ладно тебе, телом! Куда на ночь глядя навострился?
– На озеро едем. Я там бываю редко. Не скажешь, где дачка заведующего детским домом?
В третий раз за этот вечер в холодную пустоту живота упало сердце Алеся: «Милиция! Его ищут! Но почему так быстро? Может, не за ним, всё-таки?»
– Знаю. Рядом с пионерским лагерем. На дороге – указатель. Как свернешь на просёлок – за ним. Шикарный домина – мимо не проедешь!
– Спасибо, коллега! Доброй дорожки тебе, без гвоздей. Бывай!
– И тебя тем же концом да по тому же месту!
Оба засмеялись. А сердце Алеся вернулось из пустоты на прежнее место в груди, но сжималось и толкалось в её стенки: «Скорее бы город!» Даже сквозь моторный подвыв тётя Катерина расслышала сдавленный мальчишеский стон.
– Тебе плохо? А? – она потрепала Алеся за плечо. – Вот дура я так дура! Надо бы неотложке тебя показать – может укол какой сделают, на худой конец, таблетку дадут!
Алесь отрицательно мотнул головой и выдавил улыбку.
– Куды эт он на ночь глядя намылился? – принялась она рассуждать о «коллеге». – Поди, начальство везёт на рыбалку к Чурилову! Там уж и нет никого: сезон закончился, дачники поуезжали.
При этих словах она подозрительно оглядела Алеся: напридумывала давеча о его приключениях! Какой вечер в лагере, если там никого нет? Вот дура! Оголец соглашался, поддакивал. Скрывает что-то? А, собственно, ей какое дело? Довезёт до города – и вся недолга. Главное – спасла мальчонку. Замёрз бы!
В переднее стекло ударил ветер. Потекли струйки дождя. Поскрипывая, щётки-дворники принялись слизывать водную муть. Тётя Катерина сбавила скорость, напрягла зрение. Впереди замигали огоньки городских домов.
Алесь уже окончательно отогрелся и стал полностью слышать своё тело. Оно наливалось силой движения. Яснела голова. «Значит, Граф жив. Пока никакой погони нет, но искать-то всё равно начнут. А как до тёти Катерины доберутся, она скажет: «Вот подвозила одного… Вот здесь, в городе, высадила…». Не надо выходить у дома Фаины Иосифовны! Следы надо запутать!»
Улица освещалась плохо. Ветер рвал лампочки
