— Так ты солгала мне?
— Да. — Она упрямо вздернула подбородок, заглушая укол совести. — Я заключила с ним сделку. Он поможет найти попечителя нашему приюту, а я за это помогу найти убийцу его любовницы.
— Неужели?
Темперанс глубоко вздохнула.
— Я уже заплатила ренту теми деньгами, которые он мне дал.
Наступило тяжелое молчание. Темперанс сглотнула и опустила глаза, избегая смотреть на ужасное выражение обиды на лице Уинтера. Она напомнила себе, что делает это ради него. Ради Уинтера и приюта.
Наконец брат тяжело вздохнул.
— Боюсь, ты не понимаешь, во что ввязалась.
— Не поучай меня. — Она сурово посмотрела на него. — Я знаю, что приют закроют, даже если ты доведешь себя работой до смерти. Я знаю, что не могу сидеть сложа руки и ждать, когда это случится. Я знаю, что могу помочь, я знаю…
— Лорд Кэр прославился своими сексуальными извращениями, — сказал Уинтер. Эти бесстрастно произнесенные точные слова остановили ее горячую речь.
Темперанс смотрела на него, закрыв рот. Если она хорошая женщина, чистая и добродетельная женщина, то эти слова должны вызвать у нее отвращение. А вместо этого она почувствовала трепетное возбуждение, что-то глубокое и запретное. О Боже.
А Уинтер продолжал:
— Будь осторожна, сестра. Я не могу остановить тебя, поэтому не буду и пытаться. Но если ты окажешься в опасности, я все расскажу Конкорду.
Она вздохнула, но ничего не сказала. Глаза Уинтера, обычно такие добрые и спокойные, стали жесткими и решительными.
— И запомни: Конкорд сумеет остановить тебя.
Глава 5
А под балконом, на котором стоял король Ледяное Сердце, была каменная терраса с дверью, ведущей внутрь замка. За ней в ту минуту находилась очень маленькая и очень невзрачная служанка, которая стояла на коленях у камина. Ее звали Мег, и ее обязанностью было чистить каминные решетки в замке. Это была грязная работа, но Мег с удовольствием исполняла ее. Из-за того, что Мег была так невзрачна, другие обитатели замка не замечали ее присутствия. Поэтому она слышала немало разных разговоров.
И когда король, стоя на балконе, заявил о всеобщей любви к нему, Мег не удержалась и хихикнула. Она тут же зажала рот рукой, но было уже поздно…
«Король Ледяное Сердце»
Прошло два дня, и на третий день Сайленс, проснувшись, открыла глаза и увидела самое дорогое, что у нее было на этом свете: лицо своего мужа, Уильяма. Он спал, чуть приоткрыв полные губы, а его яркие зеленые глаза были закрыты. Тонкие белые морщинки разбегались от глаз, выделяясь на загорелой коже лица. Ночной колпак немного съехал со свежевыбритой головы. Рыжеватые волоски на щеках блестели в лучах утреннего солнца. Рыжие, с сединой, завитки волос выглядывали из ворота ночной рубашки, подчеркивая мощность шеи. Глядя на него, Сайленс внутренне сжалась от желания раскрыть ворот ночной рубашки, поцеловать шею и, может быть, даже провести языком по его чудной, чистой коже.
При этой похотливой мысли она покраснела. Уильям предпочитал заниматься любовью ночью, когда свечи погашены, и был совершенно прав. Только похотливое существо может пожелать заниматься любовью при свете дня или утром, после того, как ночью ее полностью удовлетворили пылкие старания мужа.
Сайленс встала с постели осторожно, чтобы не разбудить Уильяма. Освежившись водой из кувшина, стоявшего на комоде, и быстро одевшись, она тихо прошла в соседнюю комнату.
Комнаты, которые нашел для них Уильям, были небольшими, но очень удобными. Кроме маленькой спальни, у них была гостиная с каминным очагом, на котором Сайленс могла готовить. За два года замужества она сумела сделать комнаты уютными, украсив их такими мелочами, как фарфоровая пастушка с розовым ягненком на каминной полке. И рядом с ней — кувшинчик с крышкой в виде артишока — Сайленс любила прятать в нем пенсы. И занавески на окне, которые она сама сшила. Правда, занавески немного вытянулись и не сходились посередине, но они были такого приятного персикового цвета, что ей все время хотелось посидеть здесь за чашкой чая.
Это был приятный дом, и Сайленс им гордилась.
Напевая себе что-то под нос, Сайленс развела огонь и поставила на него котелок с водой. К тому времени, когда Уильям, зевая, вышел из спальни, она накрыла маленький стол, поставив на него горячий чай и подогретые булочки с маслом.
— Доброе утро, — сказал, садясь за стол, Уильям.
— Доброе утро, муж мой. — Сайленс поцеловала его колючую щеку и налила чаю. — Ты хорошо спал?
— Очень хорошо, — ответил Уильям, разламывая одну из булочек. Они лишь немного пригорели, и Сайленс соскребла подгоревшие места. — Поразительно, насколько приятнее спать на постели, которая не качается.
Он улыбнулся, блеснув белыми зубами, он был так красив, что у нее перехватывало дыхание.
Сайленс взглянула на свою булочку, обнаружила, что мнет ее пальцами, и поспешила положить ее на тарелку.
— Чем ты будешь сегодня заниматься?
— Мне надо проследить за разгрузкой «Финча», иначе мы можем потерять половину нашего груза, его растаскают воры.
— О, о, да, конечно. — Сайленс глотнула чаю, стараясь скрыть свое разочарование. Она надеялась, что после стольких месяцев, проведенных в море, он проведет день с ней, но это было глупое желание. Уильям был капитаном торгового судна, важным человеком. Естественно, ответственность за корабль была для него важнее.
Однако Сайленс не могла до конца скрыть свое разочарование.
Должно быть, он это заметил. Уильям взял ее за руку.
— Я должен был начать разгрузку вчера ночью. Если бы у меня не было такой красивой молодой жены, я бы так и сделал.
Сайленс почувствовала, как кровь медленно приливает к щекам.
— Правда?
— Конечно. — Он серьезно кивнул, но зеленые глаза блеснули. — Боюсь, я просто не устоял перед искушением.
— О, Уильям. — Она не могла сдержать глупую улыбку, расплывавшуюся по ее лицу, Они были женаты уже два года, но половину этого времени ее муж пробыл в море. Каждый раз, когда он возвращался, наступал еще один медовый месяц. Изменится ли это когда-нибудь? Сайленс очень надеялась, что никогда.
Уильям сжал ее руку.
— Чем быстрее я закончу свои дела, тем скорее смогу повести тебя в парк, или на ярмарку, или даже в сад развлечений.
— Правда?
— Да, конечно. Мне очень хочется провести денек с моей милой женой.
Сайленс улыбнулась, глядя ему в глаза и чувствуя, как сердце трепещет от счастья.
— Тогда тебе лучше позавтракать.
Он засмеялся и взял булочку с маслом и чашку чая. Он слишком быстро расправился с едой и оделся, водрузив на голову белый парик, придававший ему строгий и властный вид. Уильям поцеловал жену в щеку и ушел.
