И Жанна с отчаянием поняла, что месть за мужа обернулась против нее самой. Она приносила горе не тем, кто убил ее мужа, а совсем другим, невинным людям. И вот наказание — она лишилась самого дорогого. Кому же она отомстила? Получается, самой себе?
И Жанна дала клятву, что, если она сойдет на берег и ее старший сын останется жив, она больше никогда не возьмет в руки оружия.
Лодку понесло обратно к берегам Франции. Когда пассажиры совсем обессилели, лодку выкинуло на бретонский берег.
К лодке подбежали рыбаки. Они вынесли на берег изможденную женщину средних лет и молодого человека, очень похожего на нее.
Жанна пришла в себя в одном из замков Жана де Монфора, вассалом которого был ее муж и верность которому стоила ему жизни.
Жанну поставили на ноги, но из замка она больше не выходила.
Ее сын снова ушел в море, командуя кораблем де Монфора, но о самой Жанне ничего не было известно. Де Монфор честно хранил ее тайну.
Так прошло еще несколько лет.
Жанна постепенно приходила в себя. Она стала интересоваться нарядами и охотиться, к ней вернулась былая красота.
И вот однажды, когда она была на прогулке в лесу, ее встретил пожилой барон, направлявшийся по своим делам в Испанию. Они разговорились. Жанна пригласила барона в замок, и тот не уехал на следующий день, как собирался. Вместо этого он задержался на месяц, а когда покинул замок, то сделал это вместе со своей женой Жанной.
Жанна с новым мужем приехала в Испанию. При дворе она произвела впечатление своим умом, изысканными манерами и какой-то загадочностью, окружавшей ее. Но, когда ее спрашивали, были ли в жизни баронессы какие-нибудь приключения, она улыбалась и отрицательно качала головой.
И, лишь встретив случайно английского вельможу, приехавшего в Испанию в составе посольства и узнавшего Жанну де Бельвиль, она рассказала ему о странном повороте своей жизни. А вельможа обещал никому не выдавать ее тайну.
Но конечно же выдал.
Поэтому я ее вам и рассказал.
«ПУСТЬ БУДЕТ СТЫДНО...». ОРДЕН ПОДВЯЗКИ
Среди старинных орденов есть один, происхождение и даже внешний вид которого необычны и загадочны. И история его создания стоит того, чтобы о нем рассказать.
Ордена в Европе стали создаваться в XI веке, после Первого крестового похода. Тогда рыцарские армии из Франции, Германии и других европейских стран после трудного похода и кровавых битв смогли захватить Иерусалим и учредить в Палестине несколько рыцарских королевств. Рыцари, которые остались в новых владениях, объединялись в союзы. Теперь мы называем их орденами. Одним из первых возник орден госпитальеров. Рыцари этого ордена основали в Иерусалиме госпиталь, где заботились о паломниках и больных воинах. Другой орден назывался орденом тамплиеров в память о храме, «тампле». Членов этого ордена иногда называли храмовниками. Если вы читали роман Вальтера Скотта «Айвенго», то, может, помните о храмовнике, который оказался не совсем хорошим человеком.
Каждый орден делился на монашескую и военную ветви. Монахи заботились о больных, а рыцари их охранял Постепенно первые ордена стали сильнее граф и королей. Рыцари строили могучие замки, а порой захватывали немалые земли — например острова Родос и Мальта.
Чтобы отличаться от других орденов, рыцари и монахи носили специальную одежду и вышивали на плащах кресты разной формы. В эти кресты со временем и стали, уменьшивши в размерах, орденами в нашем понимании. О: Отделились от одежды, их стали изготавливать металла, а в зависимости от того, где человек носил знак принадлежности к ордену, можно бы понять, какую должность он занимал — магистр или простого рыцаря.
Светские короли и герцоги, которым приходилось много воевать и которые желали окружить себя верными рыцарями, тоже начали создавать ордена. Но для светских орденов они предпочитали избирать принцип «Круглого стола». Помните, что у короля Артура был Круглый стол, за которым усаживались все рыцари — члены дружины короля? И все они были равны, включая самого короля. Такие дружины бывали и на Руси. Если перечитать былины о князе Владимире Красное Солнышко и о его богатырях, то увидишь, что «у Владимира у князя пир навеселе, за столом сидит до тридцати боярченков, сильных и могучих богатырей». Правда, наши богатыри не только обсуждали боевые проблемы, но и любили выпить бражки, так что Владимиру пришлось, по словам сказителя, «промеж каждого богатыря сваи класти железные, чтобы они в пиру да напивалися, напивалися да не столкалися».
Романтиком рыцарства был английский король Эдуард III. Он вел изнурительные войны с Францией и потому старался сплотить вокруг себя гордых и своенравных английских баронов.
Вернувшись из похода во Францию, где он разбил армию французского короля в битве при Креси, король занялся созданием рыцарского союза.
И вот на сцене появляется прекрасная дама. Графиня Солсбери, жена друга юности короля.
За несколько лет до описываемых событий графиня жила в небольшом замке на севере Англии. В ходе одной из феодальных междоусобиц этот замок осадил шотландский король Давид. Взять замок штурмом не удалось, так как графиня отважно командовала своим гарнизоном. И тут на выручку графине прискакал во главе своего войска сам король Эдуард. Шотландцы бежали, король остался ночевать в замке, а после ужина совсем нескромно поцеловал хозяйку дома, на что та ответила:
— Я, ваше величество, всегда готова вам служить, однако в тех пределах, которые допускает моя честь.
Король устыдился и, попросив прощения, удалился в свою спальню.
Этот эпизод ему запомнился.
Прошло несколько лет. Король решил создать свой орден, и в честь этого события в замке Виндзор был устроен роскошный бал. Все рыцари Королевства собрались в зале, а король все никак не мог придумать название и девиз нового ордена.
Во время бала уже знакомая нам графиня Солсбери, к тому времени ставшая вдовой, так как ее муж погиб в походе, во время танца с королем потеряла подвязку, которой крепился ее чулок. Подвязка была вышитой и украшенной драгоценными камнями.
Подвязка упала на каменный пол.
Король наклонился, чтобы ее поднять, и вспомнил слова, сказанные графиней несколько лет назад. Именно таким должен быть девиз нового ордена!
Но придворные и рыцари, увидев, что король поднимает дамскую подвязку, принялись хихикать.
Король отлично понял причину смеха и подумал, насколько же графиня Солсбери благороднее его придворных.
Он поднял подвязку и пристегнул ее к рукаву. Смех оборвался. Вельможи с удивлением глазели на короля.
Король же обвел гневным взглядом зал и произнес на старофранцузском языке, который был принят при дворе:
— Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает. — И тут же он продолжал: — Я объявляю об установлении королевского ордена Подвязки. Мои слова станут девизом этого ордена. В орден будут приниматься двадцать четыре самых лучших, самых отважных и благородных рыцаря королевства. И они будут почитать за великую честь носить на ноге ниже колена такую голубую подвязку.
Смейся не смейся, но сплетники вынуждены были замолчать, когда в соборе Святого Георгия собрались рыцари, известные своими подвигами и преданностью королю. Двадцать четыре члена ордена Подвязки.
История с графиней Солсбери многим серьезным историкам казалась сомнительной. Так ордена не создаются. Даже утверждали, что на самом деле королю нечем было подать сигнал к атаке кавалерии в битве при Креси и тогда он взмахнул подвязкой.
Интересно, отвечали на это сторонники традиционной версии, откуда у короля в момент сражения вдали от дома оказалась дамская подвязка? Может, какая-то возлюбленная дала ее королю на память: «Как вспомнишь обо мне, милый, махни подвязкой в знак преданности мне»?
Нет, не получается.
А ведь поступок короля только кажется нелогичным.
Подумайте, Эдуард создает свой рыцарский орден вопреки желаниям феодалов, старавшихся забрать в свои руки реальную власть в королевстве. В орден он вводит лишь восемь знатных рыцарей, а остальные шестнадцать — безродные дворяне, во всем зависящие от монарха. Неудивительно, что и знак ордена — тоже вызов знати. А ну-ка, пристегни, герцог, дамскую подвязку и не думай об этом дурно!
Несладко приходится герцогу.
И лишь скрепя сердце он присоединится к королю.
Через двести лет в России Иван Грозный создаст очень похожий рыцарский орден — опричников. У опричников тоже были символы преданности царю — к седлу приторачивали собачью голову и метлу, что означало: «Я вынюхиваю измену и выметаю ее». Но знатному боярину негоже было скакать на коне с такими атрибутами. Впрочем, их в опричники не особенно и приглашали.
