Говорят, что после этого летом мальчиков видели играющими во дворе Тауэра, но с августа, когда их перевели в тюремную башню, они пропали.
Современники рассказывали, что Ричард, понимавший, что с каждым днем в Лондоне растет ненависть к нему и в один прекрасный день может случиться заговор, переворот, восстание и тогда принцы получат власть, решил разделаться с мальчиками.
По словам одного из приближенных короля, он призвал к себе коменданта Тауэра и приказал сделать так, чтобы дети никогда больше не смогли покинуть тюрьму.
Комендант понял, что от него требуется, и ответил Ричарду:
— Делайте со мной что хотите, но я не убиваю детей.
Ричард удивился. Он же не приказывал никого убивать! Но ответил коменданту так:
— Что ж, зато я убиваю взрослых.
На следующий день коменданту отрубили голову.
Рассказывают, хоть никаких документов не сохранилось, а впрочем, в таких случаях всегда стараются обойтись без документов, что в августе Ричард вызвал к себе старого соратника Джеймса Тайрелла и приказал ему проникнуть в башню и покончить с мальчиками.
Тайрелл с сообщником задушили принцев подушками.
Никто не видел убийц, но уже осенью 1483 года в Англии все убежденно говорили, что принцы задушены в Тауэре по приказу нового короля и преступление его так велико, что ему не жить на свете и смерть наступит очень скоро.
К зиме уже вся Европа знала о том, что Ричард — убийца законного короля, порученного его заботам. В январе об этом писал своему королю французский посол в Лондоне.
Королева Елизавета, хоть и не смогла остановить Ричарда, не складывала оружия. Ее высшая цель теперь была одна: отомстить убийце.
И она придумала оригинальную месть.
Елизавета заключила союз с врагами собственной династии Йорков — Тюдорами, представителями злейших врагов Ричарда — Ланкастеров. Для того чтобы весь мир узнал о том, что королева Англии, хоть и низвергнутая и оскорбленная Ричардом, встала под знамена его врагов, она отдала Генриху Тюдору руку своей старшей дочери. Отныне Тюдор мог претендовать на английский престол от имени обоих враждующих кланов, вошедших в историю как Алая и Белая розы.
В Англии поднялось восстание против Ричарда. Короля ненавидела вся страна. В 1495 году, процарствовав чуть больше года, в битве на Босвортском поле Ричард встретился с Генрихом Тюдором.
В решающий момент сражения несколько баронов перешли на сторону Генриха и Елизаветы. Один из них в поединке убил Ричарда, сорвал с его шлема королевскую корону и возложил ее на голову Генриха Тюдора, который официально короновался под именем Генриха VII. Война Алой и Белой розы завершилась, и к власти в Англии пришла династия Тюдоров.
Немедленно после победы Елизавета кинулась в Тауэр искать детей.
Никто их там не видел, никто не знал, что с ними случилось. Тюремщики утверждали, что в списке заключенных их не было, повара не готовили им пищу, уборщики не выносили ночную посуду...
Вскоре подозрение пало на Тайрелла. Осенью его видели в Тауэре, и поведение его показалось подозрительным.
Тайрелла арестовали. Его долго пытали, держали в том же Тауэре, но, видно, ничего добиться не смогли, потому что только в 1502 году его казнили за «точно не установленную измену». Может быть, из него просто сделали козла отпущения, хотя, вернее всего, судьи были убеждены в его вине, но тел мальчиков найти не смогли, а без этого Тайрелл продолжал твердить, что он не виноват.
Впоследствии, уже через несколько лет, появилась новая версия. Будто бы перед казнью Тайрелл все же сознался в том, что они с сообщником задушили детей подушками. Эта версия вошла в биографию Ричарда III, написанную Томасом Мором, а позже ее придерживался и Шекспир в своей знаменитой трагедии.
Так как тел принцев не нашли, бургундский писатель Жан Молин через пятьдесят лет после исчезновения детей написал, что их никто не убивал, просто принцев заперли в камере и уморили голодом и жаждой, а потом замуровали тела в полу той же камеры.
Но в эту версию было трудно поверить. Это означало бы, что в Тауэре по крайней мере несколько человек должны были знать о преступлении. И уж конечно несколько дней до охранников и узников тюрьмы должны были доноситься крики несчастных детей.
Некоторый просвет обнаружился лишь в 1674 году, когда в Тауэре шли ремонтные работы. В нише одной стены нашли деревянный ящик с двумя детскими скелетами. Никто тогда не сомневался, что наконец-то нашли останки принцев. Их торжественно похоронили в Вестминстерском аббатстве.
Но все же сомнения оставались, и с годами они становились все сильнее. Наконец в 1933 году останки передали на экспертизу. Оказалось, что по возрасту скелеты соответствуют принцам, а единственное повреждение, обнаруженное экспертами, было на челюсти одного из мальчиков.
И тут кто-то вспомнил, что вскоре после заточения у Эдуарда заболел зуб и к нему вызывали дантиста. Впоследствии дантиста допрашивали, и он показал, что Эдуард плакал и твердил доктору:
— Мне не нужно никакое королевство! Попросите дядю, чтобы он меня не убивал!
Поэтому сегодня у ученых нет сомнений, что мальчиков убили по приказу узурпатора.
ПОГНУТЫЙ КРЕСТ. КОРОНА ИШТВАНА СВЯТОГО
К IX веку положение в Восточной Европе более-менее стабилизировалось. На пространстве от Византии до Англии расположились большие и малые государства, многое унаследовавшие от Римской империи. Правящие дома давно переженились между собой, повоевали, поделили или не поделили спорные земли. Но все полагали, что времена диких набегов уже в прошлом и Господь не допустит новых нападений восточной саранчи. По крайней мере, утешало то, что от Степи Европу отделяли русские княжества, не только тесно связанные с Византией, но и содержащие в византийской армии солидные военные отряды.
Так что княжества и государства Восточной Европы, большей частью славянские, попадали то под византийское, то под германское влияние — как политическое, так и идейное. Славяне в X веке были готовы к переходу в христианство и к принятию идеи единобожия, которое вполне соответствовало власти единого князя.
И вдруг прямо в центр Европы ударили непонятные варвары, кочевники, пришедшие из мест настолько отдаленных и таинственных, что трудно было сообразить, как с ними общаться — воевать или договариваться. Тем более что их языка никто не понимал. Даже близкого к нему наречия в Европе не существовало.
Этими варварами были венгры, или мадьяры, которые кочевали между Волгой и Камой, а также по лесостепи Среднего Урала. Не такой уж это был большой народ, принадлежавший, в отличие от всех прочих кочевников, к финно-угорской группе народов, как сегодняшние марийцы или эстонцы.
К IX веку оказалось, что численность венгров выросла настолько, что прокормиться им в старых местах стало нелегко, собирать дань с соседей тоже становилось все труднее — они обзаводились своими государствами, армиями и крепостями. Волга превратилась в могучий торговый путь. За господство над великой рекой сражались хазары, булгары, русские...
И тогда венгры, семь племен с семью вождями и одним командующим, двинулись искать пастбища для своего скота и народы, которые можно было бы покорить.
Поход венгров, целого народа, оставившего свои земли, растянулся на десятки лет. Это были десятилетия непрерывных войн и стычек — венгры стали практически последним народом- войском первого тысячелетия, подобным гуннам или вандалам.
Наконец мадьяры нашли для себя подходящее место — широкую равнину между Дунаем и Тиссой с большим пресным озером Балатон в центре. Жили там славяне, находившиеся под сильным немецким влиянием. За господство над этими землепашцами боролись не только германцы, но и византийцы. Сначала венгры выступали против славян как завоеватели. Они уводили их в плен целыми деревнями и торговали ими на невольничьих рынках, которых в ту пору было еще немало. Но вскоре вожди венгров решили, что им оставаться в тех краях надолго и, следовательно, кто-то должен их кормить. Так началась совместная жизнь венгров, словаков, хорватов и иных народов, попавших под власть воинственных мадьяр.
В концу X века венгров уже нельзя было назвать кочевниками. Среди них появились собственные князья, бароны, ремесленники и крестьяне. Образ жизни влиял на структуру общества. В конце X века Венгрия уже стала одним из множества европейских государств.
Король Венгрии Гейза I правил четверть века и умер в 997 году. Ради укрепления своей власти он призвал немецких рыцарей, которые помогали ему управлять собственными подданными. В душах венгров еще была жива кочевая вольница, и они не желали становиться крепостными крестьянами. Еще жестче поступил с венграми их следующий и наиболее известный в Средние века король Стефан, по-венгерски Иштван Святой.
