ответил. Во-первых, потому, что не знал, как должен правильно реагировать на этот слабоумный бред, а во‑вторых, ему было все равно. В данный момент Адриана для него не существовало. Кристиан пристально смотрел на Изабель, ладонь которой тот по-прежнему сжимал в другой руке. Она была бледной как труп.
– Адриан, – сказала Изабель, посмотрев куда-то мимо, словно сквозь него. – Пожалуйста, иди в гостиную. Отцу не обойтись без твоей помощи.
– А ты? – спросил Адриан. Выпрямившись, он в мгновение забыл о Кристиане.
– Мне нужно отойти.
Ее лицо вдруг покрылось лихорадочными пятнами. Кристиан проследил, как рука Адриана выпустила ее ладонь и властно легла на талию. Когда его пальцы коснулись оголенной спины Изабель, она дернулась всем телом.
– Мне нужно отойти, – почти шепотом вновь повторила она, предприняв слабую попытку вырваться из его цепкой хватки, – пожалуйста. Мне нужно в уборную.
Она специально не смотрела на Адриана. Даже не поворачивалась, будто один взгляд в его сторону мог вызвать в ней рвотный позыв. Адриану это явно не нравилось. Нахмурившись, он собирался что-то сказать, но Кристиан его опередил.
– Я провожу вас, мисс! – тут же выпалил он. Получилось слишком резко. Резче, чем полагалось по этикету.
– Пять минут, – почти беззвучно прошептала Изабель. Рука Адриана повисла в воздухе, когда она резко подалась вперед и устремилась за Кристианом.
– Опять крадешь мою невесту, поганец! – с мерзким хохотком бросил им вслед Мукерджи. – В следующий раз точно навещу тебя с одним из сайгайтов, видел их зубы? Я…
Кристиан так и не услышал, чем закончились его угрозы. Дверь с шумом захлопнулась за спиной, когда они с Изабель вылетели из холла. На самом деле уборная находилась в соседнем помещении, но он намеренно повел ее другим путем в противоположный конец южного крыла. Изабель следовала за ним молча, и Кристиан кожей ощущал исходящие от нее волны тревоги и напряжения. Она торопилась. Ее спина была выровнена словно по стойке «смирно», а дыхание оставалось хоть и тихим, но частым. За время их пути она несколько раз покраснела и побледнела обратно. Когда они добрались до уборной, Изабель тут же влетела внутрь и захлопнула дверь. Кристиан услышал, как щелкнул замок, она рухнула на колени и ее вырвало.
На несколько секунд помещение поглотила гнетущая тишина, а потом до него донеслись тяжелые всхлипы. Изабель рвало около десяти минут, снова и снова. Кристиан мерил шагами коридор, вслушиваясь в каждый ее вздох, и при каждом новом всхлипе его сердце болезненно сжималось. Он знал, чувствовал, что ему не стоит здесь быть. Изабель наверняка будет в ярости, когда узнает, что все это время он оставался за дверью.
Кристиан сам не понимал, почему не мог уйти и оставить ее. Возможно, все из-за того, что еще несколько лет назад он был на ее месте. Первые несколько месяцев, когда его силы только пробудились, его выворачивало по несколько раз за день. Тогда он почти перестал есть и сил едва хватало на то, чтобы в очередном приступе тошноты доползти до ванной. Ему казалось, что эта пытка не закончится никогда, но спустя время его тело привыкло к силе Десяти. Ему стало легче. Должно быть, и мучения Изабель временны.
Перед тем как мисс Кортнер наконец вышла в коридор, он успел сбегать к себе в комнату. О том, что еще несколько минут назад она задыхалась от рыданий, можно было догадаться только по покрасневшим глазам и легкой, едва уловимой дрожи в пальцах.
– Возьми, – сказал Кристиан, разжав ладонь и протянув ей длинную желтую капсулу, – это от тошноты.
– Спасибо, – слабо поблагодарила Изабель. Она быстро проглотила ее, села на пол и обняла колени. – Буквально пару минут, – прошептала она, – и я вернусь в гостиную. Хорошо?
Кристиан не понимал, зачем Изабель спрашивала его об этом. Неужели она думала, что, если не вернется, он приведет сюда Адриана? Чуть осмелев, он подошел к ней и сел рядом с ней. Из приоткрытых соседних комнат в коридор просачивались редкие лучи закатной Данлии. Они скользили по темному полу и изредка сверкали в огненных локонах Изабель. Когда один из лучей лег на ее лицо, она прикрыла глаза и грустно, изнеможенно улыбнулась. Ее худые плечи расслабленно опустились. Кристиан замер. Он смотрел на Изабель не отрываясь. Она казалось ему такой хрупкой, такой уязвимой и прекрасной одновременно, что он почти перестал дышать, будто она была не реальным человеком, а секундным видением, сном, который могло рассеять любое слишком резкое движение. Впервые Кристиан не хотел просыпаться.
– Ты можешь не возвращаться туда, – осторожно предложил он, – в гостиную.
Так и не открыв глаз, Изабель грустно усмехнулась.
– Рада тебя видеть, – тихо сказала она. – Я часто вспоминала нашу встречу, думала, как ты поживаешь. Мы тогда так и не договорили. Я даже не проводила тебя до дома, бросила посреди дороги и убежала. Друзья так не поступают.
Друзья! Сердце Кристиана радостно забилось в груди. Изабель сказала «друзья». Она считала его своим другом.
По правде говоря, Кристиан и сам нередко возвращался мыслями в день похорон отца. Это было ужасное время, одно из худших в его жизни, однако воспоминания об Изабель почему-то делали его чуточку лучше. Кристиан помнил, как в течение нескольких часов наблюдал за длинной похоронной процессией. Помнил, как гроб отца захлопнулся и его опустили в холодную землю. Тогда он почувствовал, как вместе с последней надеждой умерла одна из частей его души. И тогда он вновь начал рыдать – тихо, но сильно и по-настоящему, как рыдают дети, потерявшие родителей. Все это время Изабель оставалась рядом. Она не пыталась его успокоить, но и не отстранялась. Сначала она просто обнимала его, периодически вытирая слезы с опухшего лица, а потом начала разговаривать. Кристиану было стыдно. Ужасно стыдно за то, что он как маленький расплакался у нее на глазах, но Изабель сказала, что это нормально. «Возможно, однажды мне тоже будет очень плохо и я приду к тебе. Иногда с болью не справиться в одиночку, – пояснила она, – ее необходимо с кем-нибудь разделить. Для этого тоже нужно быть смелым».
Изабель провела с Кристианом около трех часов. Они намеренно оторвались от толпы и долго гуляли по заснеженному парку вблизи резиденции. Они разговаривали. Изабель рассказывала о своем доме на третьей планете звездной системы Серакт, о том, что небо там не голубое, как здесь, а зеленоватое из-за высокой концентрации азота. А еще что там по полгода идут дожди и никогда не бывает холодно. Кристиан очень удивился, узнав, что Изабель впервые видит снег. Тогда он был готов слушать Изабель вечно, но вскоре их нашел посиневший не то от холода, не то от ярости Адриан. Он утащил ее еще до того, как Кристиан успел опомниться. Изабель едва обронила пару прощальных слов перед тем, как след от нее простыл.
Теперь же Кристиану было приятно слышать, что за три года, что они не виделись, Изабель не забыла его. Он и сам вспоминал ее очень часто, а сейчас пытался набраться смелости для вопроса, который давно висел на языке.
– Адриан, – прочистив горло, тихо начал Кристиан, – он… он обижает тебя?
– Что? – вздрогнув, спросила Изабель. Ее
