без одежды…
У Кристиана из легких словно выбило весь кислород. Звук удара и слова Адриана звенели в его ушах, заглушая все прочие звуки. На несколько мгновений мир словно ушел под воду, и Кристиан оказался в глухом вакууме, тяжело втягивая воздух через нос.
– Я вас убью, – оцепенев, пообещал он, но даже не услышал собственного голоса.
Адриан расхохотался. Кажется, говорил что-то еще, но из-за крови, что бешено шумела в ушах, до Кристиана не долетало ни звука. Он расслышал только отдаленный голос Изабель, когда та повернулась к нему и, чуть присев, мягко встряхнула за плечи.
– Кристиан, все в порядке, – приглушенно сказала она. Ее глаза блестели от слез, а правая щека пылала от удара. – Слышишь? Со мной все будет в порядке. Просто оставайся здесь, не иди за нами, ладно? Это ерунда.
Кристиан не успел выдавить и слова перед тем, как Изабель отстранилась и спешно проследовала за Адрианом. Кристиан брел за ними, в сторону зеленой гостиной, как в тумане. Он не слышал собственных шагов и, когда вышел в просторный холл, в котором суетились сразу несколько операционок, проскользнул между ними словно тень. Бессилие, ненависть и ярость сплетались внутри него в тугой узел. Адриан действительно сделал это, думал Кристиан, – ударил Изабель у него на глазах, в его собственном доме, а он это допустил. Он допустил это так же, как три года назад смерть отца.
Когда он добрался до зеленой гостиной, Изабель с Адрианом уже были внутри. Они сидели за столом напротив Джорджианы. Адриан вел себя как ни в чем не бывало. Изабель же, напротив, оставалась чудовищно бледной. В ее глазах больше не было слез – видимо, по пути в гостиную Адриан заставил ее привести себя в порядок.
«Все в порядке. Просто оставайся здесь, не иди за нами, ладно? Это ерунда».
Кристиан стоял в проеме и не отрываясь смотрел на Адриана. Тот, переключившись на дискуссию, его даже не заметил. А жаль, думал Кристиан. Впервые в жизни чувствуя, как кровь вперемешку с магией бурлит в венах и жжет руки на кончиках пальцев, он хотел видеть его лицо.
Сила Десяти всегда настигала Кристиана в самый неподходящий момент – ночью, после изнуряющих кошмаров, во время боевых тренировок, когда вокруг было полно оружия, или же внезапно посреди дня, если эмоции внезапно брали верх. Сейчас же магия впервые отозвалась на призыв по его желанию. Она заполнила каждую клеточку тела, поднялась откуда-то снизу и обдала Кристиана жаром с ног до головы. И впервые ему это нравилось.
Он получал удовольствие, наблюдая, как Адриан одной рукой вдруг резко схватился за столешницу, а другую прижал к груди. Как его красное лицо неожиданно побледнело, челюсть свели судороги, а глаза округлились в немом ужасе. Пульс все еще звенел в ушах Кристиана. Только на этот раз звук принадлежал не ему, а Адриану, сердце которого он медленно останавливал силой мысли. Сила поглотила Кристиана с головой. Сейчас он ощущал лишь ярость, ненависть и неутолимую жажду расправы.
Кристиан отдал должное Адриану – несмотря ни на что, тот до последнего пытался бороться. Сжимая край столешницы и из последних сил шевеля синими губами, он даже пробовал призвать на помощь. Однако едва Джорджиана и мистер Кортнер вскочили со своих мест, как Адриан покачнулся и замертво повалился на пол.
– Я же сказал, я вас убью, – прошептал Кристиан, словно ничего не мог с собой поделать.
Джорджиана и мистер Кортнер, как и несколько операционок, тут же кинулись к Адриану. Изабель не сдвинулась с места. Ее словно парализовало. Пока все в панике крутились вокруг бездыханного мистера Мукерджи, она по-прежнему сидела на своем месте и в ужасе разглядывала его перекошенное в последней судороге лицо. Она пыталась осознать произошедшее, догадался Кристиан. Она не верила, что смерть Адриана была случайной.
Словно в ответ на мысли Кристиана Изабель оглянулась в сторону двери и, заметив его, вдруг побледнела еще сильнее. Их взгляды пересеклись всего на мгновение, а потом Кристиан сорвался с места и бросился прочь. Он бежал по длинным коридорам в другой конец резиденции, пока не добрался до выхода, и даже оказавшись на улице, не остановился. Ненависть и гнев отступали, а вместе с их уходом возвращались прочие чувства. Страх, отчаяние, боль, стыд – все они преследовали его и все громче, все яростнее напоминали о себе.
Кристиан бежал так быстро, как только мог, – от совершенного убийства, мамы, Изабель, себя. Он бежал до тех пор, пока от боли не свело бок, дыхание не сперло, а в глазах не потемнело от изнеможения. Когда он наконец остановился и обессиленно рухнул на землю, голова раскалывалась от боли, а в ушах звенел гнусавый голос Адриана:
«Что думаешь, поганец? Встречал когда-нибудь настоящих чудовищ?»
– Встречал, – тихо ответил Кристиан в пустоту. – Это я. Я и есть чудовище.
Глава 6. Сделка
Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)
Спустя 3 месяца после трагедии на Мельнисе
Его губы были чуть припухлыми, но бледными, словно от холода, черты лица правильными и как будто даже по-женски утонченными, а глаза – большие глаза со слегка заметными темными кругами – светло-серыми, почти в цвет блейзера, горло которого доходило ему до самого подбородка. Произнося свою первую публичную речь, Кристиан Диспенсер казался поразительно уверенным и спокойным, и даже слегка излишняя бледность могла в равной степени свидетельствовать как о скрытом волнении, так и о неудачном освещении. Сын Джорджианы и будущий император Кристанской империи был одновременно хладнокровен, смел и лаконичен. А еще он был очень молод, и это почему-то казалось для всех куда важнее.
– Для меня большая честь стоять сегодня здесь и говорить с каждым из вас. С каждым, кто называет себя гражданином Кристанской империи. Мы вместе – это семьсот восемьдесят семь звездных систем, триста восемнадцать юрисдикций лиделиума и самое крупное и могущественное государство в галактике. Все вместе мы – почти треть обитаемой галактики, треть всего человеческого мира и неотъемлемая, если не главная часть его наследия и великой истории.
– Урок арифметики от малыша Диспенсера, – пробормотала Мэкки, прицеливаясь перед выстрелом в одну из отдаленных мишеней. – Какое прекрасное начало дня.
Звук ее выстрела, как и десятки других вокруг, не перебил размеренного голоса Кристиана, что доносился с экрана и из динамиков в ближайшем конце тренировочного полигона. Сегодня, несмотря на ветер и накрапывающий дождь, меня, Мэкки и Калисту, как и остальных пятьдесят человек из нашего крыла, выгнали сюда на военные учения, и после полутора часов боевых спаррингов мы наконец добрались до того, в чем я была хоть немного сильна, – до стрельбы.
Сделав еще несколько точных выстрелов, Мэкки выпрямилась, оглянулась и протянула мне ружье. За время тренировки ее объемные кудри полностью вымокли и превратились в спутанную паклю.
– Что с тобой такое? – прищурившись, спросила она. – Ты сегодня словно язык проглотила. Давай, Гааль, соберись. Переводить патроны – это твой главный и пока что единственный талант. А ты стоишь тут с кислой миной, будто пафосная речь сынишки Джорджианы тебя не веселит.
Приняв у нее ружье, я наскоро сделала перезарядку и прицелилась.
– Сколько ему? Девятнадцать? Для своего возраста и первого выступления на публике он держится весьма неплохо.
– Для того, кто все эти годы
