позволила двум недочеловекам над собой надругаться?
По телу прошла нервная дрожь. Да этот мент просто над ней смеется! Смеется! Не может быть, что ей грозит что-то серьезное. В конце концов, она все еще пока Адрон, и они не смеют так обращаться с ней. Кожа на руках начала наливаться зеленым, Агата стиснула зубы, пытаясь контролировать себя.
Неожиданно мужчина накрыл ее ладонь своей.
— Просто дышите, — мягко произнес он. — Не усугубляйте свое положение. Может, все-таки кофе?
— Да вы надо мной издеваетесь! — воскликнула она в сердцах.
— Есть немного. Вы все-таки Адрон, — даже не стараясь скрыть усмешки, в унисон с ее мыслями произнес Макаров. — Но заметьте, всё строго по протоколу.
Так вот из-за чего всё это? Этот тип имеет какие-то счеты с Серпом и таким образом мстит ему через нее? Понимание остудило ее пыл. Что ж, ни к чему разочаровывать оперуполномоченного тем, что главе рода плевать на свою супругу.
Или проблема вообще не в Серпе? Всё же Адроны — большая семья, у них много связей, как, наверное, и недоброжелателей.
Впрочем, разницы никакой.
— И что теперь вы собираетесь со мной делать?
— Отправить вас в СИЗО до утра, — строгим голосом сообщил он, но, должно быть, что-то заметил на ее лице, что заставило его чуть смягчить тон. — Не пугайтесь так, это стандартная процедура. Вы задержаны до вынесения решения, но сейчас уже поздно, а утром вас препроводят до мирового судьи, который назначит вам наказание.
Агата не могла в это поверить. Он серьезно? Запереть ее на ночь? Она что — преступница какая-то?
Ну, допустим, она и правда позаимствовала чужую машину, но ведь этот тип сам сказал, что до этого ему нет никакого дела.
— Вот, подпишите, пожалуйста, ваши показания. — Мужчина протянул ей листок, где мелким убористым почерком слово в слово зелеными чернилами было записано всё, что она говорила. Даже про причину ее ухода из оркестра. Какая-то магия? Сам Макаров при ней к ручке даже не притрагивался.
И что делать? Подписать? Потребовать адвоката? Позвонить Серпу?
— У меня есть право на один звонок, — облизав пересохшие губы, твёрдо произнесла она. Сейчас не время быть гордой.
— Вы пересмотрели человеческих сериалов, — усмехнулся мужчина и внезапно добавил с грустным смешком: — А в нашем мире права есть только у представителей Арджеша.
Затем он встряхнулся, будто сам понял, что ляпнул лишнего, и начал рыться на столе, нащупал толстый провод и, потянув за него, выудил откуда-то с пола зеленый телефон с большой угловатой трубкой и вертушкой.
— Только ради ваших прекрасных глаз, Агата Эдуардовна. Один звонок.
Она взяла трубку, в которой мерно гудело, и набрала номер поместья. Сердце стучало быстрее с каждым гудком. Первый, второй, третий…. Никто не брал трубку.
Да что же это такое! Ведь уже поздно, если даже Серп не дома, а оставил детей с няней, то хотя бы няня-то должна снять трубку! Где они все?
Спустя несколько минут Макаров положил пальцы на рычаг телефона, обрывая связь.
— Подождите, я не дозвонилась. Я попробую другой номер.
— Ох, что же вы со мной делаете, Агата Эдуардовна. Мы же на один звонок договаривались. — Мужчина поцокал, качая головой из стороны в сторону.
— Пожалуйста, я позвоню мужу на работу. Если он не дома, то, наверное, там, задерживается допоздна…
Ее умоляющий тон не остался незамеченным, но перспектива просидеть всю ночь в камере пугала Агату куда сильнее, чем это унижение.
— Вы же из меня веревки вьете, — улыбнулся мужчина и подтолкнул телефон к ней.
Агата сглотнула, решив не пытаться анализировать это сейчас. Если она не дозвонится, впереди будет вся ночь, чтобы подумать об этом.
Но и на рабочем, и на домашнем телефоне Виктории Максимилиановны — были только длинные гудки. Как же так? Куда делся Серп? Куда делись дети?
«Он увез их, как и обещал?..» — Она обессиленно вернула трубку на место и уставилась невидящим взглядом перед собой.
— Хм… — Старший оперуполномоченный, кажется, тоже не выглядел слишком довольным. — Ну что ж…
Он принялся барабанить пальцами по столу, что-то напряженно обдумывая. Агате вдруг на миг показалось, будто бы ему самому перспектива запирать ее на всю ночь не слишком-то по душе.
— Может быть, вы меня все-таки отпустите, а утром я сама приду в суд? Честно-честно. — Она закусила губу, надеясь, что это все-таки сработает и ее отпустят.
На мгновение в глазах мужчины промелькнуло сомнение, но тут же погасло. Он кивнул ей на бумагу с показаниями.
— Агата Эдуардовна, вы очаровательная женщина. Не хочу расставаться с вами раньше времени, подписывайте и пойдемте. Я сегодня дежурю в ночь, так что не могу добровольно отказаться от вашей компании, — говорил он при этом таким тоном, будто звал ее на свидание.
— А если я откажусь подписывать?
— Значит, в суд с утра не поедем, я имею право задержать вас тут до трех суток, после чего передать материалы дела уже без вашей подписи, магического отпечатка будет достаточно, — расплылся он в хищной улыбке.
«Надеюсь, я не совершаю ошибку». — И, вздохнув, она оставила витиеватый росчерк.
Агата почему-то ожидала одиночной камеры — тоже взяла образ из фильмов. Представляла, как свернется калачиком на скамье и пролежит до утра, обхватив колени. А потом суд — и полная неизвестность, что дальше.
Но когда Макаров привел её на место и сообщил усталым голосом, почти без язвительности: «А вот и номер люкс, располагайтесь, Агата Эдуардовна», — внутри неё оборвалась очередная струна. В камере уже находились женщины. Причем такой наружности, что в обычной жизни Агата вряд ли бы даже встретилась с ними на тех улицах, где обычно гуляла.
Три чертовки — судя по хвостам — размалеванные, в коротких кожаных юбках и маечках, прикрывающих разве что область сердца. На одинаково высоченных каблуках, напоминающих копыта. Девицы повалили к решетке, увидев Агату.
— Новенькую не обижать, — строго сказал им Макаров.
— Ну что вы, господин оперуполномоченный! — Одна из чертовок, низкорослая и рыжеволосая, обвила хвостом прутья решетки. — За кого вы нас принимаете.
— За кого я вас принимаю, вы и сами знаете. Вы, собственно, потому и сидите здесь. Потому и прошу нормальным языком. Услышу, что у вас стычка — добавлю ещё парочку суток за дебош. Будьте хорошими девочками.
«Хорошие девочки» подобострастно закивали.
