произнес Нику. Сейчас он выглядел как истинный сын Арджеша.
Медея даже невольно поежилась. Не стоит обманываться его внешностью, красивые змеи зачастую имеют самый сильный яд.
Но Серп впечатленным не выглядел.
— Всё ещё злишься за тот случай? — с ноткой досады спросил он. — Я думал, мы всё уладили.
«Откуда между ними могут быть какие-то счеты? Похоже, Серп куда могущественнее, чем я предполагала», — сделала себе пометку женщина.
— Ну что ты. — Нику встрепенулся, скидывая с себя давящую ауру будто грязное платье. — Кто старое помянет, того бросят связанным в каменный мешок и будут неделями кормить его телом бешеных псов. Братья доходчиво это мне объяснили. — Он снова захохотал, часто-часто при этом кивая, словно болванчик. Потом резко замолчал и добавил со вздохом, то ли обиженным, то ли, наоборот, восхищенным: — Они тебя ценят.
«Между Нику и Серпом была стычка, и в итоге Арджеш принял сторону Серпа?»
— Ты же знаешь, что это я уговорил их тебя отпустить, — холодно заметил орк.
В голове зазвонил колокольчик.
Может, Серп уговорит Арджеш и насчет Филиппа? Если те действительно ценят орка… то согласятся по его просьбе пощадить последнего представителя клана Сигнус?
Она опустила глаза, стараясь не выдать улыбкой возникший план.
Плевать, какую цену придется заплатить. Главное, чтобы Филипп был рядом с ней.
— Конечно. Ты мой старый добрый друг, — кокетливо заулыбался Нику, словно был девицей, пытающейся соблазнить мужчину. — И вообще, я ведь тебя не просто так позвал, а приготовил тебе подарок. В знак вечной дружбы и признательности.
Вампир похлопал себя по карманам, затем вдруг выудил откуда-то свернутый в трубочку свиток. Учитывая, что на нем были лишь обтягивающее лосины и короткий старомодный удлиненный пиджак — где он это прятал, оставалось загадкой.
— Что это? — подозрительно уточнил Серп.
— Я слышал, ты просил у братьев, но они тебе отказали, — искушающе начал Нику. — Фу, бяки-буки. Не дружи с ними больше. Зачем тебе они, когда есть я?
Вампир передал свиток Серпу, тот осторожно развернул его, на всякий случай отстранив подальше, будто бы в любой момент оттуда могли вылезти змеи или еще что похуже.
— Ритуал Цербера… — Глаза Адрона возбужденно заблестели, он шумно втянул носом воздух, губы дрогнули, изгибаясь. Сейчас орк выглядел не менее безумно, чем его друг.
Чуть помолчав, мужчина произнес с чувством:
— Не ожидал.
— В таком случае, я надеюсь, сюрприз приятный? — крутясь на месте волчком, спросил вампир. — Ну же, хвалите меня, хвалите. Ай да Нику, ай да молодец. Стащил у братьев из-под носа. И все ради старого доброго друга. Какой я хороший.
— Самый лучший, — усмехнулся Серп, уже не скрывая своей радости. — Что ты за него хочешь?
— Я что, выгляжу как тот, кто не может сделать подарок своему другу просто так?! — резко переменившись в лице, вдруг закричал он.
— Нику, — вздохнул Серп, будто бы смертельно устал от его комедий.
— Ладно-ладно, не злись, — тут же заулыбался вампир, вскинув руки. — Я действительно дарю это тебе от чистого сердца. Взамен всего-то прошу не вмешиваться в мою партию. Я уже сказал тебе, зачем сюда приехал. Просто отойди в сторону и не мешай мне. Договорились?
Орк еще раз взглянул на свиток, затем мечтательно посмотрел куда-то вдаль.
— Договорились.
— Только обрати внимание, — потыкал длинным тонким пальцем в бумагу вампир. — Если задумаешься об опытах, то нужны тройняшки, детеныши, вышедшие из одной утробы. Ритуал для животных. Братья им себе сторожевых псов создавали. При этом выброс энергии колоссальный, так что прячься лучше. Не хочу к себе лишних вопросов.
— Не волнуйся, буду держать эксперименты в тайне.
— В таком случае, рад быть полезным, — отвесил шутовской поклон Нику. — А теперь, если не возражаешь, мне нужно пару минут наедине с этой прекрасной дамой.
Вампир кивнул на Медею.
— В таком случае, поищу детей. Еще раз спасибо за подарок, — кивнул на прощание Серп и повернулся к женщине. — Мы будем ждать тебя у выхода из шатра.
Медея кивнула в ответ и подобралась, как перед схваткой с достойным противником. Интересно будет послушать, что ей скажет этот безумец.
* * *
В зале ожидания было душно и многолюдно. Кроме Агаты, здесь сидела самая разнообразная нечисть. Как откровенное хулиганье, так и вполне приличные с виду особи. Например, вон та сухонькая бабулька в ситцевом платьишке и теплой вязаной шали, накинутой на голову так, что скрывала половину лица. По ней даже не скажешь, какой расы. Чистенькая, опрятная. Изредка она бормотала себе что-то под нос.
Ну за что такую наказывать?..
Агата осматривалась, чтобы побороть подступающую дремоту (сказывалась очередная ночь без сна) и нервное напряжение. У дверей стояли нелюди в форме. Защита от заклинаний тут наверняка тоже имелась — слишком уж цивилизованно вела себя нечисть. Хотя Агата понимала, что мировой судья — это еще цветочки. Здесь и не будет откровенных уголовников.
И всё равно, как бы она ни успокаивала себя, иногда начинало казаться, что вот её-то из здания суда в наручниках увезут в какую-нибудь колонию для особо отъявленных магических преступников.
Если честно, даже исправительные работы или штраф казались ей унизительным наказанием. Потому что она ничего такого не сделала. Она никому не навредила.
Но кому до этого было дело?
Вызывали по одному.
— Клавдия Васильевна Кожухова! — громко произнес помощник судьи.
Бабулька в шали закопошилась, завозилась на стуле. Она кряхтела, пытаясь подняться, но тут же грузно падала обратно на стул. Когда какой-то паренек-бес протянул ей руку, чтобы помочь, добрая старушка и вовсе плюнула в него. С душой так.
— Да пошел ты… — нежным басом произнесла бабулька и добавила пару непечатных высказываний. — Сама разберусь, без тебя…
Шаль спала с её головы, обнажая зеленые волосы и покрытый бородавками лоб.
Шишига болотная. Хорошо замаскированная, почти не отличишь от обычного человека.
А, ну понятно. Эти вообще неадекватные, нелюдимые и матом разговаривают как на родном языке.
С трудом, но бабульку дотащили до двери, ведущей непосредственно в кабинет мирового судьи. Агата перевела взгляд на часы на стене. Одиннадцать утра. А ощущение, что прождала полдня — или что время остановилось.
Макаров привез её сюда лично — и оставил на попечение здешних нелюдей в погонах. Ну, это очевидно. Чего ему с каждой преступницей возиться? Было бы странно.
—
