Адрон Агата Эдуардовна, — произнес всё тот же помощник.
Звучало как-то торжественно. Будто Агату вызывали для какой-то ответственной миссии — а не наказывать за проступки. Она сглотнула, поправила волосы и под общие любопытные взоры вошла в кабинет судьи.
Тот был немолод и настолько лыс, что на лице вообще не обнаружилось волос. Даже бровей с ресницами, и тех не было. Его расу Агата тоже не смогла определить вот так сходу.
Он полистал материалы дела, покачал головой. Он так сильно походил на игрушечного болванчика, что отделаться от этой ассоциации Агата так и не смогла.
Судья что-то говорил ей, зачитывал статьи и предполагаемые виды наказания за них. Агата пыталась всё запомнить, но хоть убейте не могла. Она всё понимала и слышала, но если бы её попросили повторить сказанное, запуталась бы в трех цифрах.
— Вы признаете свою вину? — строго вопросил судья.
А что отвечать? В показаниях же записано каждое её слово, значит, надо признать. Правильно? Чего отпираться, когда сама во всём призналась?
Или так делать нельзя? А как тогда сказать?
«Признаю деяния, но не считаю себя виноватой?» — тоже глупо звучит. Ты уж или соглашайся, или отказывайся.
«Может, мне положен адвокат?» — мелькнула запоздалая мысль.
— Агата Эдуардовна, — поторопил судья. — Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Вы признаете свою вину по вышеуказанным статьям?
— Я…
— Не признает, конечно, — донесся до неё вдруг властный голос Серпа Адрона.
Глава 10
Агата не верила своим глазам и ушам. Не может такого быть. Неужели ей снится?
Но муж уж вошел в небольшой зал. Звук его шагов дробью отдавался где-то в животе. Мужчина придирчиво огляделся, будто ожидал увидеть здесь что-то другое, и встал рядом с женой. Ничего ей не сказав, никак не подбодрив. Но само его присутствие добавило решимости.
Он здесь!
Он пришел за ней!
— Добрый день, Серп Урманович. — Судья определенно был знаком с орком. — Ну зачем вы усложняете ситуацию? Учитывая обстоятельства, вашей супруге ничего не грозит, кроме штрафа.
— Моясупруга, — Серп сделал акцент на местоимении, — ни в чем и так не виновата. Вы собираетесь наказать Агату за то, что два урода собирались её обесчестить? И что она, хрупкая женщина, была вынуждена защищаться единственным доступным ей способом? Для чего тогда нужны расовые привилегии, если мы не можем применить их для самозащиты? По-вашему, её следовало изнасиловать? Тогда бы вопросов к Агате не было?
Голос его звучал ещё громче в узких стенах кабинета. Каждое слово успокаивало Агату, возвращало ей уверенность в себе. Серп здесь. Рядом. Тот, с кем она может чувствовать себя как за каменной стеной. Который готов прийти к ней на помощь.
Который всегда на её стороне — даже если у них случаются разногласия.
— Не забывайте про угон автотранспортного средства, — напомнил судья.
— Моя супруга находилась в состоянии шока и, конечно, не осознавала своих поступков. Ваше хваленое правосудие слишком уж узколобо. Разве таковы заветы Арджеша? Разве они требуют пугать своих и оставлять безнаказанными людей? Нет. Уж я-то знаю наверняка. Наказывайте людей, которые творят такое с нечистью и считают себя властителями мира, — выплюнул он. — А не беззащитную женщину. Хотите поспорить? Я готов к обсуждению.
Судья некоторое время смотрел то на материалы дела, то на Агату. А затем со вздохом сказал:
— На первый раз ограничусь предупреждением.
— Значит, в следующий раз всё же лучше не сопротивляться и отдаться насильникам-людям? — с явной иронией уточнил орк.
Судья заскрежетал зубами.
— Я вас услышал. Агата Эдуардовна, я закрываю дело в связи с отсутствием состава правонарушения. Невиновны.
— Благодарю вас за трезвую оценку ситуации, — язвительно ответил Серп.
Вскоре они вышли из здания суда. Серп двигался чуть впереди, молча, без единого комментария. Агата не знала, изменилось ли что-то в их отношениях, но шла за ним следом, к машине, которая виднелась на углу улицы.
Сядут и пообщаются.
— Серп, какими судьбами? — из-за угла навстречу им вышел оперуполномоченный Макаров. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Ты думал, я брошу свою жену на произвол судьбы? — Бровь орка выгнулась.
Всё же они были знакомы и, кажется, друг друга недолюбливали.
— Ну, вчера ты не отвечал на её звонки. Агата Эдуардовна, как прошло заседание?
Макаров спрятал ладони в карманы джинсов и пожал плечами, словно ни в чем таком его не уличал, просто констатировал факт.
— Прекрасно, — ответил за неё муж. — Если праздное любопытство кончилось, то позволь нам уйти.
— Неужели вы спешите? — нарочито огорченным голосом поинтересовался Макаров. — Серп, мы же сто лет не виделись. И ты не уделишь несколько минут старому другу?
Другу? Агата удивленно перевела взгляд с одного мужчины на второго. Но ни на лице милиционера, ни в его словах не читалось открытой издевки. Он как будто говорил вполне искренне. Может, и усмехался над самой ситуацией — но про былую дружбу не соврал.
Разумеется, Агата всех давних и новых приятелей мужа поименно не знала. Раньше он общался со многими. В студенческие годы Серп был душой компании, главным заводилой. Потом, с рождением Платона, от старых друзей он отказался и приобрел новые знакомства. Даже если когда-то дружил с Макаровым — она бы не удивилась.
Между ними что-то произошло? Или «новый», измененный под гнетом дара Серп попросту разорвал все прежние связи?
— Тебе что-то нужно? — Серп явно злился. — Говори прямо.
— Я вполне искренне хотел поинтересоваться, чем всё закончилось. Агата Эдуардовна?
— Я…
Серп вновь её перебил, жестом давая понять, чтобы не раскрывала рта. Женщину это несколько разозлило — она вроде как не безмолвная рабыня, имеет право ответить на прямой вопрос. Но умом Агата понимала: сейчас лучше не лезть. Между этими двумя что-то происходит, и будет попросту неразумно вклиниться со своими возмущениями.
По-бабски глупо. Мол, она вся такая независимая, может и рявкнуть на супруга при посторонних.
А смысл?
— Моя жена невиновна. Доволен?
— Невиновна? — Не то чтобы Макарова это удивило, скорее — развеселило. — Признайся, ты запугал судью? Василь Романович хотя бы своей смертью умрет, или стоит приставить к нему охрану? А то мужик уже не молод, побаиваюсь за сохранность его лысой головы.
— Я могу сказать, какой смертью умрешь ты. Интересует?
Агата поежилась от тона, которым заговорил Серп. Замогильный,
