но затаился в глубине.
— Так ты согласишься поехать домой к детям, или твои принципы выше материнства? — полюбопытствовал Серп, постукивая пальцами по рулю.
Эти его слова разожгли в Агате новую волну гнева, но — к сожалению — она была вынуждена согласиться с мужем. Их разборки подождут. А мальчишки явно соскучились по маме. Да и она по ним — безумно. Проявлять характер — значит поставить счастье детей на уровень ниже своих амбиций.
— Поехали.
Серп отвесил ей насмешливый полупоклон и надавил на педаль газа, выезжая с обочины.
— Как ты умудрилась угнать машину? — через какое-то время спросил он почти миролюбиво.
— Ты и сам знаешь, что я не специально, — буркнула женщина, не отводя взгляда от проносящихся за окном домов.
— И всё же. Ты всегда казалась мне такой утонченной, а тут… Я приятно удивлен. Людей пугаешь, ментам не боишься соврать в глаза. Ты открываешься с новой стороны. Знаешь, почему тебе придется остаться в поместье? — Ответа он не ждал. — Потому что иначе ты влипнешь в новые неприятности. Как я могу подобное допустить?
— А если я откажусь?
Агата демонстративно фыркнула. Серп смерил ее испытующим взглядом.
— И куда поедешь, обратно к матери? Правильно, зачем жить с родным мужем и детьми, когда можно ютиться в квартирке у мамы. Неужели тебе самой будет комфортно пользоваться её гостеприимством?
— Это и мой дом тоже, — ответила Агата, но без былой твердости.
Серп словно озвучивал её собственные мысли. Она и сама понимала, что дальше жить с мамой не сможет. Ну день или два — ещё куда ни шло. Но если они с мужем всё же не найдут общий язык, то придется думать о съеме. Ежедневно терпеть осуждающие вздохи и наставления, которыми была пропитана Вера Эммануиловна насквозь, Агата не смогла бы.
Да и неправильно, когда взрослая женщина, мать двоих детей, ночует в спальне своей юности. Получается, к своим годам ничего она не добилась, нечем даже похвастаться. Вернулась к тому, от чего уезжала после студенчества.
— Не глупи, Агата, — теперь Серп не приказывал и не насмехался. — Я предлагаю серьезно.
— Я подумаю.
Обычно дорога до поместья казалась ей жутко долгой, но сегодня прошла незаметно, за мыслями и сомнениями, за предвкушением встречи с детьми. Автомобиль затормозил у ворот. Пока Серп загонял машину в гараж, Агата осторожно переступила порог.
Ей никогда не нравилось это место, и любви мужа к нему она не понимала. Помпезное, полное древних картин, скульптур — неживое до безобразия. Не так Агата представляла своё уютное гнездышко. Не наполненное холодными музейными экспонатами или древней рухлядью.
Она вообще мечтала, что у них с Серпом будет много-много квартир по всей стране (или даже миру), чтобы в любой момент сорваться в другой город и там чувствовать себя не гостями, а хозяевами. К ним бы приезжали дети. Они бы были независимы от всех.
Так видела Агата счастливое будущее.
Но переезд в поместье связал её по рукам и ногам.
Сейчас она по парадной лестнице двинулась наверх и вдруг застыла, услышав голосок сына.
— А это дядя моего прадедушки, Владлен, — рассказывал Платон важным тоном. — Очень талантливый орк. Представляешь, он разработал антимагические наручники. Их сейчас даже в тюрьмах используют. Эх, хотел бы я быть на него похожим!
— А это кто? Красавчик какой, глаза — ух, аж в дрожь бросает.
Второй голос принадлежал… Розе.
Агата непонимающе нахмурилась. Что сестра делает здесь? Серп попросил её посидеть с детьми?
Нет, ему проще вызвать няню, чем напрягать родственников жены.
Она сделала несколько осторожных шажков и увидела, как её сын и сестра стоят у портретной галереи во всю стену, где были изображены почившие Адроны, даже те, кто скончался много столетий назад. Эта галерея всегда вызывала у Агаты холодок по спине. Ей не нравились взгляды мертвых орков, изучающие её.
Зато Платон радостно хлопнул в ладоши.
— А это наш очень-очень далекий предок, Азур. Папа говорил, что он был прям крутой! Ой, я имел в виду, сильный и умный. Он всякие темные ритуалы проводил, и его все боялись! Прикинь? О, мама!!!
Заметив Агату, стоящую в проходе, Платон бросился к ней в объятия. Она подняла его на руки, покружила.
— Привет, — улыбнулась Роза. — Как я рада, что с тобой всё в порядке!
Агата отметила, что, несмотря на ранний час, сестра выглядит великолепно. Хоть одежда на ней и была вчерашняя, но макияж она обновила, волосы убрала в высокий хвост.
— Привет… а что ты тут делаешь?
Роза недоуменно хлопнула ресницами.
— В смысле? Агат, а кто, по-твоему, Серпу сказал, что тебя мент забрал? Я всю ночь его искала, звонила, в двери ломилась. Ты что, думаешь, я бы спокойно поехала спать, пока тебя там прессуют?
Нижняя губа сестры оскорбленно дрогнула, и Агате на секунду стало стыдно. Да уж, действительно. Роза так за неё переживала, а она сразу начала с упреков.
Она ведь даже не подумала, как Серп узнал о её положении. Ну, точнее, решила, что мужу кто-то рассказал из знакомых. Ей даже в голову не пришло, что ветреная Роза так переволновалась.
— Прости. — Агата порывисто обняла сестру, а та фыркнула.
— То-то же. Мне Платон показывает родню Серпа. Я прям восхищена. Все мужики такие красавцы, это, видимо, наследственное.
Она хихикнула.
— А где Злат? — Агата огляделась.
— Он сказал, что ему скучно, и ушел играть, — пожаловался Платон.
— Не переживай, я минуту назад к нему заходила, он изображал большого орка и крушил машинки, — успокоила Роза.
Агата заглянула к Златону. Тот радовался и крутился вокруг неё следующие полчаса, показывал, какую башенку из конструктора собрал и как может её разрушить. Хвастался тем, что они с папой сходили в цирк, пытался показать особо запоминающиеся номера.
— А потом клоун сделал хоп! — Злат переступил с ноги на ногу. — Все хлопали! Я тоже!
Платон, перебивая старшего брата, говорил, что клоун — это ерунда, а вот трюки с огнем были «вообще супер».
— Мы ещё и за кулисы ходили, — доверительно сообщил младший. — Лошадок видели, их можно было с ладошки сахаром кормить…
— …и на тетеньку с шестью руками смотрели!!! — добавил старший. — Но её кормить с ладошки было нельзя!
В эти секунды, обнимая детей, болтая с ними, Агата в очередной
