Селия глядела на него молча: она была ошеломлена его грубостью и не могла вымолвить ни слова.
Приблизившись к двери, он отпустил ее руку и отступил назад.
– А теперь, моя дорогая, чтобы отношения между нами стали еще лучше, я должен вам кое-что посоветовать.
Но Селия по-прежнему молчала. Глаза ее сузились. Она просто стояла и смотрела на него.
– Всегда стучитесь в дверь и ждите, пока вам не ответят и не разрешат войти, и только после этого врывайтесь в комнату.– С этими словами он с силой закрыл за ней дверь, сдержавшись, чтобы не хлопнуть ею изо всех сил.
Не успел он еще услышать биение собственного сердца, как с противоположной стороны двери послышался глухой стук, за которым последовал женский вскрик.
– Надеюсь, она не ушиблась. Как ты думаешь, это она пнула дверь? – спросил Гарт, выглядывая из-за высокой спинки кресла.
– Хочешь поспорим, что это была туфелька? – спросил Маркус, все еще держась на ручку двери. То, что он только что сделал, было, конечно, грубо, но как еще ему было поступить, если его обвинили в том, что он избегает выполнения своих обещаний?
– Да я и пенса не поставлю – посмотри, как блестят у тебя глаза. Спасибо, что в ход не пошла ваза, которая стоит на лестничной площадке.
Маркус ответил не сразу. Снова открыв дверь, он посмотрел на гладко натертый пол коридора. Когда он нагнулся и подобрал лайковую туфельку, его друг просто грохнул от смеха.
– Меня изумляет, Гарт, что наши с тобой соотечественники были так настроены против того, чтобы оставить в покое это осиное гнездо за океаном. К чему было воевать? Нужно было просто отпустить их на волю, и Бог с ними!
– Маркус, признайся, по крайней мере, что она – прехорошенькая штучка,– продолжал поддразнивать его Гарт, пока граф наполнял бокалы.
– После стольких лет нашего знакомства, с какой стати мне поддакивать человеку с таким отвратительным чувством юмора? – спросил Маркус, воспользовавшись темой дружбы как маневром, чтобы избежать нежелательных признаний. Хотя более близкого друга у него не было, как раз Гарту– то и не следовало признаваться в том, какое смятение произвела в нем Селия Трегарон. Было бы даже несколько унизительным признать то, что эта женщина обладает над ним какой-то странной властью.
ГЛАВА 6
– Сильвия, прекрати грызть перчатку! – скомандовала леди Ноулз, направлявшаяся в Арбетнот на музыкальный спектакль.– Бери пример с Селии и сиди смирно. Можно же просто сложить руки на коленях. Не то кто-нибудь подумает, что это ты прибыла из колоний.
– Мама, как ужасно то, что ты сказала,– сказала дочь, не перестав ерзать на своем месте в карете, но все же сложив руки на коленях.– У Селии прекрасные манеры.
– Разумеется, прекрасные. А разве я сказала, что это не так?
Селия подавила усмешку – замешательство хозяйки развеселило ее. Интересно, что бы та подумала, если бы знала, кому обязана ее гостья безупречными манерами? Она крепко сцепила руки, чтобы, не дай Бог, не наброситься на джентльмена, сидевшего рядом со своей сестрой, и не задушить его.
Маркус сидел в углу кареты, откинувшись на спинку кожаного сиденья и обхватив здоровой рукой руку в косынке. Цилиндр на его голове был надет так низко, что скрывал верхнюю часть лица. Если бы Селия и в самом деле хотела показать им, что значит вести себя по-колониальному, она двинула бы по этому цилиндру кулаком. Но, поскольку воспитали ее правильно, она подавляла в себе бешенство, вызванное присутствием Маркуса.
– Его сиятельство был настолько любезен,– мягко сказала она,– что согласился сопровождать нас.
Селия пыталась заставить Маркуса хоть как-то обратить на себя внимание. После вчерашней злополучной беседы в библиотеке она дважды встречалась с ним за столом, и он был ужасно вежлив с ней. Смешно сказать, но ей недоставало той ярости, в которую приводили ее их словесные баталии. Или же ей просто хотелось вновь увидеть этот блеск сине-зеленых глаз и его восхитительную полуулыбку? Неужели, нечаянно оскорбив его, она сделала так, что вместо прежнего Маркуса появился этот холодный незнакомец?
– Видимо, сегодня какой-то особенный вечер, коли граф даровал нам счастье быть в его обществе.
– Если не считать того, что это ваше первое появление в свете, то в этом, в общем-то, нет ничего особенного,– ответил он лениво.– По крайней мере, это немного оживит вечер, иначе мне пришлось бы снова скучать за картами и выслушивать чью-то бесконечную болтовню.
– А что, можно было предположить, что я начну выть на луну или устрою засаду с ножом в зубах, чтобы зарезать пару-другую гостей?
Не беспокоя себя ожиданием его ответа, Селия продолжила:
– Пожалуй, это было бы уж слишком! Но ведь я могла бы просто шататься из зала в зал, разевая рот от доселе неизвестной мне роскоши, например столов и стульев. Как знать, может быть, я бы еще на всякий случай и прикарманила что-нибудь по мелочи.
– Не переигрывайте, мисс Трегарон! – процедил сквозь зубы Маркус, щелкнул пальцем по краю своего цилиндра. Даже в полумраке кареты его глаза опасно поблескивали, когда он рассматривал свою визави.– Думаю, будет достаточно, если вы всего-навсего сумеете правильно воспользоваться приборами, когда подадут еду.
– Маркус, это уж слишком! Ты все-таки ужасный придира! – взмолилась его мать. В этот момент карета остановилась, и ей продолжить не пришлось.
– Да уж, что-что, а противным он быть умеет,– согласилась Селия, наклоняя голову и пряча улыбку.
Она не понимала, что произнесла это вслух, пока рука джентльмена не сжала ее руку и, помогая спуститься, не задержала ее немного дольше, чем это было нужно.
Когда Маркус снова взял ее пальцы в свои, она вскинула на него удивленные глаза.
– Не забывайте, моя дорогая, что в настоящее время ваша судьба находится в моих руках, противен я вам или нет.– Слегка склонив голову, он наконец отпустил ее и пошел вперед, чтобы предложить руку матери.
Селия удержала при себе колкость, которую приготовила вместо ответа. Девушка не могла понять, как это Маркусу всегда удается угадать тот момент, когда она не знает, как ответить ему? Подумав, Селия успокоила себя тем, что раз уж она выросла в семье, где постоянно стоял шум и все препирались друг с другом, то ее споры с хозяином для нее вполне в порядке вещей.
Поднимаясь по ступенькам, она подумала, что ее первый светский вечер в Лондоне начался, и окончательно успокоилась. Ибо до этой минуты она не могла думать ни о чем ином, кроме как о своих чувствах и переживаниях.
***
"Если придется весь вечер растягивать рот в улыбке, то он просто лопнет,– подумала Селия несколько часов спустя, оглядывал зал с его бескрайним морем незнакомых лиц.– Вот так и выглядит высшее общество",– продолжала она размышлять, кивая молодой женщине слева от себя, которая, казалось, никак не могла найти предлога, чтобы вступить с ней в беседу. Спрашивается, зачем тогда бывать в таких местах? А может, она просто валилась с ног от усталости, как и Селия?
