ГЛАВА 7
– Все мои ценности, включая фамильные бриллианты, находятся у меня в спальне, в сейфе, моя дорогая,– продолжил Маркус, не утруждая себя тем, чтобы изменить свою излюбленную позу: он сидел за письменным столом, вытянувшись в кресле. На какой-то момент он засомневался, а не слишком ли воспалено его воображение и не почудилось ли ему, что она и в самом деле пришла сюда? Селия стояла так тихо, что ему пришлось пристально присмотреться, чтобы убедиться в том, что она действительно дышит.
Она явилась словно из грез. Ее тонкая муслиновая сорочка почти не скрывала восхитительной прелести ее тела, которое он пытался представить себе, пока сидел и напивался до бесчувствия. Когда Селия на какое-то мгновение задержалась у стола, он не мог понять, простое ли это совпадение, или она как раз это и хотела сделать?
У нее были великолепные ноги. По крайней мере, он мог сделать такой вывод, глядя на ее щиколотки и икры в момент, когда она нечаянно приоткрыла их. А нечаянно ли? К счастью, она отвела руку в сторону, и предательский свет свечи больше не падал на нее. Но то, что Маркусу удалось увидеть, продолжало распалять его воображение.
– Ах, вы не собираетесь разговаривать, милое привидение? Вы что же, так и будете стоять и изводить меня своим молчанием?
От этих вопросов Селия часто заморгала, затем помотала головой, и ее стянутые в косичку волосы начали качаться из стороны в сторону. Она слышала его, но отказывалась верить в его присутствие. Маркус резко поднялся и тотчас же пожалел об этом. Только чудом ему удалось сохранить равновесие. Сколько же бренди он выпил, пытаясь прогнать от себя мысли об этой женщине? Глядя на графин, Маркус прикинул, что проглотил уже примерно половину его содержимого, хотя и этого ему было недостаточно.
– О чем вы, милорд? Чего недостаточно? – спросила его мучительница, дав понять, что последние слова он произнес вслух.
– Ничего, это я так… А не слишком ли мы официальны для такой встречи? – Маркус с трудом поставил на стол свой бокал.– Хотя я и не пойму, что именно происходит.
– Я спустилась, чтобы взять что-нибудь почитать,– ответила Селия, держа перед собой обеими руками свечу и сжимая ее изо всех сил.
"Неужели она надеется, что свечка защитит ее от меня?" – подумал Маркус, обходя вокруг стола.
– Я не могла уснуть.
– Да, да, я тоже. В этом мы с вами схожи, не так ли? Правда, ваш способ вернуть сон более утонченный, нежели мой. Я собирался напиться до потери сознания. Нельзя же всю ночь напролет так терзать мозг! Не угодно ли немного бренди?
– Нет, благодарю вас, милорд. Думаю, мне лучше вернуться к себе.
Было ясно, что она прикидывает, далеко ли ей до двери, и размышляет о том, как бы поскорей до нее добраться.
– Мне кажется, после того, как мы стали не чужды друг другу, вы можете звать меня Маркусом. Я же начиная с этой минуты намерен обращаться к вам по имени,– сказал он, сам не понимая, почему расстояние между ними не сокращается. Ведь он идет к ней, ведь идет же?
– Селия, вы отступаете назад! – объявил он тоном триумфатора. При каждом его шаге она отходила от него ровно на шаг, все время сохраняя дистанцию между ним и собой. Маркус улыбнулся, зная, что у него все же есть преимущество. Селия внимательно следила за каждым его шагом, и по мере того, как он приближался, отступала назад и чуть в сторону. Двигаясь спиной вперед, она не знала, куда отступает, но он-то все прекрасно видел!
– Маркус, слишком поздний час для ссор. Поговорим завтра утром.
Он улыбнулся, а она напряглась еще больше.
– Нет, так ничего не выйдет. Вы скроетесь у себя в спальне или спрячетесь за юбки моей матушки.– Он понимал, что говорит как обиженный ребенок, но ведь и она вела нечестную игру. Стало быть, эту игру без правил можно было продолжать.– Я вас не обижу.
– Да ведь я вам не нравлюсь!
Слова, сказанные с таким вызовом, удивили его, но не заставили умолкнуть или остановиться. Селия ослабила пальцы, сжимавшие свечу, и опустила ее на уровень талии. Она не замечала, что накидка ее слегка распахнулась и взгляд Маркуса, ничем более не сдерживаемый, упал на ее великолепную, не стесненную более одеждами грудь. Полукруг мечущегося пламени высвечивал теперь и ее атласную кожу, все больше и больше соблазняющую Маркуса.
Как и в ту первую ночь он понял, что ему открывается истинная красота. Теперь-то он убедился в том, что ее поступки, от которых он сходил с ума, не были хитроумной уловкой. Он едва не застонал, почувствовав, что тело его наливается горячей тяжестью.
– Я не могу сказать, что вы мне не нравитесь, милая Селия. Вот прямо сейчас я готов признаться вам, что это ваше предположение совершенно противоположно моим мыслям о вас.– Он понимал, что нечестно пользоваться своим положением – до нее оставался один лишь шаг,– но ему было просто необходимо прикоснуться к ней.
– Маркус, я прошу вас, это ведь смешно…– Она вдруг умолкла, упершись спиной в край стола,– Маркус загнал ее в западню. Она не сводила с него глаз, и гнев в ее едва освещенных пламенем свечи глазах смешался с какими-то смутными подозрениями.– Вы… вы неприлично одеты.
– А, теперь я понимаю, почему вы никогда не смотрите мне прямо в глаза. Наверное, что-то мешает вам рассмотреть меня как следует?– Он протянул руку и с легкостью распустил узел своей косынки. До сих пор Маркус и не вспоминал, что, отправившись искать забвения в бренди, он сорвал с себя галстук и расстегнул пуговицы на груди. Жест этот, казалось, давал ему еще одно преимущество: теперь его грудь была полностью открыта ее взору. А сняв повязку, он мог кое-что сделать и правой рукой.
Подойдя поближе, он взял свечу из рук Селии. Девушка ничего не сказала даже после того, как он задул пламя и поставил бронзовый подсвечник на край стола.
– Что вы делаете? – Голос ее сошел на шепот.
Маркус стоял в каких-нибудь нескольких дюймах от нее. Жар ее тела обдавал его, и он снова услышал пение сирен– то самое пение, которое раздавалось в ту минуту, когда она вошла в комнату.
Он накинул черную материю повязки ей на шею, сведя концы у нее под подбородком.
– Вашей коже нравится шелк, моя дорогая? Шелк на шелке,– пробормотал он рассеянно, склоняясь все ниже, пока не перестал ощущать ничего, кроме ее запаха,– запаха роз и сирени.
– Маркус, я – гостья в вашем доме.
– Эта мысль занимает меня уже долгое время. Я понял, что не смогу устоять против соблазна, даже если это выдает мои плохие манеры.– Сказав это, он овладел ее губами, а правой рукой обнял ее за талию. Закрыв глаза, он стал наслаждаться этой минутой. Все поплыло у него перед глазами.
Губы ее были нежны и, казалось, просили большего. Он провел губами по ее щеке и отодвинул назад шелковую повязку, открывая своими губами нежную девичью шею.
