Поднимаясь по ступенькам, она подумала, что ее первый светский вечер в Лондоне начался, и окончательно успокоилась. Ибо до этой минуты она не могла думать ни о чем ином, кроме как о своих чувствах и переживаниях.
***
"Если придется весь вечер растягивать рот в улыбке, то он просто лопнет,– подумала Селия несколько часов спустя, оглядывал зал с его бескрайним морем незнакомых лиц.– Вот так и выглядит высшее общество",– продолжала она размышлять, кивая молодой женщине слева от себя, которая, казалось, никак не могла найти предлога, чтобы вступить с ней в беседу. Спрашивается, зачем тогда бывать в таких местах? А может, она просто валилась с ног от усталости, как и Селия?
– Мисс Трегарон, как это, должно быть, трудно пересечь океан,– промурлыкала высокая худощавая женщина, только что присоединившаяся к ним с Сильвией. Желтый плюмаж в ее светлых волосах подергивался в такт словам.– Долго ли вы собираетесь гостить в Англии?
– Просто не знаю, что и сказать,– ответила Селия, едва удержавшись, чтобы не зевнуть,– слишком многое зависит от…
– Единственный человек, который может ответить на этот вопрос– мой брат,– произнесла Сильвия, украдкой ущипнув подругу за руку чуть выше края ее бальной перчатки. Селия недоуменно нахмурилась, и Сильвия слегка кивнула головой.
– Вы сказали ваш брат? – повторила женщина высоким резким голосом.
– Сильвия, я тебе зачем-то понадобился?
То, что произошло с этой женщиной при внезапном появлении Маркуса, изумило всех. Уверенный взгляд исчез с ее напряженного лица, сменившись выражением, от которого Селии стало не по себе. Точно отмеренная любезность и вкрадчивая улыбка, которую та попыталась выдавить из себя, казались невероятно уродливым сочетанием!
– Маркус, откуда ты взялся? – спросила Сильвия, не скрывая раздражения.– Я думала, ты играешь в карты.
– О, мисс Ноулз, не нужно быть столь суровой с собственным братом,– пожурила ее женщина, не сводя глаз с Маркуса и продолжая обмахивать веером свою плоскую грудь.– Ваш брат так много испытал. Сначала его геройское ранение, потом смерть бедняги Эмброуза. Ах, как жестока и как трагична война!
– Какие благородные чувства, леди Фромин– стер.– Лицо Маркуса было лишено всякого выражения, так же как и его голос.
– Да нет же, все именно так и думают, я знаю. Ваша отвага заслуживает лишь восхищений и похвал, милорд.– Она медленно протянула к нему руку, явно намереваясь прикоснуться.
Маркус пошевелил левой рукой, откидывая большим пальцем крышку табакерки. Подняв правый локоть, он поставил овальную коробочку на тыльную сторону руки в перчатке. Леди Фроминстер стояла неподвижно. Рука ее повисла в воздухе, а он, взяв щепотку табаку, закрыл табакерку и медленно опустил ее в карман.
– Многим повезло меньше, чем мне, миледи. Некоторые не вернулись домой к любящим семьям, а остались жить в Испании. Извините, но мне нужно идти. Как бы моя матушка не обчистила в вист слишком многих гостей графини. До скорой встречи, дамы!
– Мисс Ноулз, мисс Трегарон, всего доброго!– резко произнесла леди Фроминстер. Повернувшись, она перешла в противоположный конец залы, яростно потрясая своим плюмажем.
– Ну зачем он так! – простонала Сильвия, уводя Селию от группы людей, которые в зачарованном молчании продолжали наблюдать за этой сценой.
– А что он такого сделал? Я не понимаю, что происходит? – Селия все еще не могла прийти в себя после только что увиденного.– Возможно, я ошибаюсь, но твой брат и в самом деле был очень груб с этой женщиной. А кто она такая? Кажется, она хорошо знакома с вашей семьей?
– Она могла бы даже породниться с нами, если бы ей удалось осуществить задуманное. По слухам, она хотела поймать в капкан беднягу Эмброуза, когда тот в последний раз приезжал на побывку,– объяснила Сильвия, растянув губы в вежливой улыбке, когда две дамы, шедшие им навстречу, кивнули ей.– Эмброуз, похоже, все-таки выскользнул из ее сетей и вернулся на корабль целым и невредимым. А она, чтобы отделаться от своих кредиторов, вышла за какого-то старого маркиза. Не знаю, слухи это или нет, но большего мне выяснить не удалось. А мы в это время чахли в деревне, и Маркус, к счастью, тогда еще не унаследовал титул. Иначе она, без сомнения, нацелилась бы на него.
"О боги! – подумала Селия, с новым интересом всматриваясь в толпу.– Да такого и в пьесе не придумать!" У нее на родине подобные клубы были местом, где можно было просто отдохнуть и приятно провести время в дружеской компании. Или там тоже были свои подводные течения?
– Конечно, нам полагается быть вежливо-наивными и не замечать подобных вещей, но мне кажется, она всерьез хочет завести себе любовника.
– Что? – Селия не сдержалась – услышанное ее шокировало. Эта отвратительная женщина хотела предложить Маркусу то, что ее младший брат когда-то называл "подставить плечо"?
– Тише, не нужно, чтобы весь зал знал об этом.– Сильвия стыдливо оглянулась по сторонам, довольная тем, что, кажется, никто не обратил внимания на восклицание Селии.– Она всегда распространяется о его героизме, старается по-дружески прикоснуться к нему и глаз с него не сводит.
– Так вот почему он нюхал табак! – пробормотала Селия. Хотя Маркус и был холодно вежлив с ней весь день, это не шло ни в какое сравнение с тем, как он говорил с леди Фроминстер. В сущности, к Селии он относился как-то по-особому, разговаривая с ней почти так же, как разговаривал с матерью и сестрой. В чем же тогда состояло различие? Ответа на этот вопрос она пока не находила.
– А здорово он ее, не правда ли? Я пребывал в таком раздражении, когда Маркус появился, но он великолепно развлек нас. Надеюсь, теперь леди Фроминстер будет искать себе не такую опасную добычу.
– А что тебя так раздражало, когда Маркус подошел к нам?
– Если честно, я собиралась было солгать ей кое о чем. Софи мне никогда не нравилась, и я хотела убедить ее, что ты и Маркус…
– Сильвия, неужели ты смогла бы! Чтобы обо мне и о ком-то еще сплетничали! Да уж, о ком-то ком, но не…
– Селия, мне же нужно было что-то предпринять. В последний раз, когда Софи сцапала Маркуса, она просто извела его расспросами о том, как он был ранен.
– И что же он ответил ей?
Не задавать этого вопроса Селия не могла. На родине она знала нескольких ветеранов войны за независимость, которые до сих пор мучались тем, что потеряли руку или ногу. Маркус, напротив, вел себя интригующе. Казалось, его это совершенно не беспокоило. Хотел ли он с помощью уловки с табакеркой привлечь внимание к своей руке и проверить, насколько у леди Фроминстер крепкие нервы?
– Об этом он не рассказывал ни одной живой душе, кроме Гарта. Когда это произошло, они были вместе, но ни тот, ни другой не скажут и слова о том, как именно все произошло. Просто в один прекрасный день Маркус является домой, не предупредив нас о своем возвращении даже письмом. Что бы с ним ни случилось, он, кажется, намерен держать это в тайне. Единственное, что в нем изменилось, так это то, что появились черная перевязь и перчатка. Да и то он стал носить их с тех пор, как мы переехали в город прошлым летом.
