что Матвеев дотронулся до его спины. Опровергнуть это никто бы не смог, так как свидетели отсутствовали.
Посмотрим, как обстоят дела с работниками станции. Мог ли кто-нибудь толкнуть Матвеева сзади, когда Гарромер повернулся к тому спиной? Чтобы выяснить это, я разговаривал с Гарромером. Он не видел никого на посадочной площадке, но это еще ни о чем не говорит. Сам корабль лергойца представлял собой хорошее подспорье для игры в прятки. Кто-то мог незаметно выйти из северной двери, когда Гарромер прогуливался по площадке, и зайти за корабль. Его, безусловно, видел бы Матвеев, но не Гарромер. Затем, выждав удобный момент, преступник должен был выскочить из-за корабля, толкнуть Матвеева и, не дожидаясь последующих событий, спрятаться обратно. Нетрудно заметить, что при таком раскладе число подозреваемых резко сокращалось. Если говорить откровенно, то просто-напросто сводилось к одному единственному человеку.
— Почему? — впервые за все время подала голос Елена. Она, по-моему, получала от вечера удовольствие. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами и чувствовала себя как зритель на спектакле.
— Ну, это же просто, — снисходительно объяснил я. — Надо только вспомнить, что убийца не оставался на посадочной площадке. Ведь когда Иван, так сказать, объявил сбор на месте происшествия, все вышли на площадку из дверей, ведущих в коридоры. Но трое из четверых, включая самого Ивана, — через северные двери. Убийца же никак не мог туда проникнуть, не столкнувшись с Гарромером, оказавшимся на пути. Уйти с площадки он мог только через южные двери.
— Минуточку! — Горовенко поднялся со своего места. На его лице было странное выражение, улыбка не успела как следует исчезнуть, и сквозь нее проступили растерянность и возмущение. — Мне очень не нравится, что сейчас происходит…
Дальше он не нашел, что сказать, и так и остался стоять, обводя взглядом присутствующих, словно ища у них поддержки. Поддержка пришла в лице Ивана Мигелевича.
— Действительно, Руслан, это все… дико как-то. Сложно себе представить…
— Сложно, Иван. На самом деле сложно, — прервал я Гарсию. — Признаюсь честно, мне эта версия не внушала доверия с самого начала. Рассчитывать, что такой трюк сработает без сучка, без задоринки слишком рискованно. Нельзя даже точно быть уверенным, что вообще представится удобный момент, а вероятность срыва в любом случае очень велика. Будь убийство спонтанным, под влиянием внезапно удачно сложившихся обстоятельств — это другое дело. Но сюда не вписывается объявление в лергойской газете. По счастью, я выяснил, что описанная мной картина не могла иметь место в действительности. Для этого мне пришлось внимательно присмотреться к Гарромеру и затем найти нужную информацию в справочнике.
Все тут же повернули головы к лергойцу, который продолжал изображать изваяние. Я не стал долго тянуть с разъяснениями.
— Как вы можете убедиться, глаза нашего гостя очень широко расставлены. Поле зрения лергойца составляет около двухсот двадцати градусов. Он не видит, что происходит сзади, но очень хорошо видит, что происходит по бокам. Потенциальный убийца не мог выскочить из-за корабля и остаться при этом незамеченным для Гарромера. Итак, никто не толкал Матвеева сзади.
— 12-
В холле повисла напряженная тишина. Присутствующие переваривали услышанное. Эд уселся на свое место. По-видимому, хотел что-то сказать, подозреваю, нечто нелицеприятное в мой адрес, но передумал, только удрученно покачав головой.
— Если никто из нас не убивал Матвеева, что же остается? — нарушил молчание Тополев. И снова все как по команде повернулись в сторону Декса.
— Ты неверно интерпретировал мои слова, Илья, — вкрадчиво проговорил я. — Я сказал, что никто не толкал Матвеева сзади. Это совсем не значит, что никто из вас его не убивал.
— Из нас? Из работников станции? — уточнил Тополев.
— Именно. Из вас, из работников станции, из людей.
— Но тогда… не понимаю, — развел руками Илья.
— В самом деле? — с недоверием протянул я. — А ведь это не так уж сложно, как может показаться на первый взгляд. Ведь для того, чтобы Декс был уверен, что до его спины дотронулся Матвеев, совершенно не обязательно, чтобы Матвеев действительно дотрагивался до его спины.
Я обвел взглядом сидящих передо мной людей. Лица были напряженные, задумчивые, но понимания в них было не много. Я зашел с другой стороны.
— Илья, ты ведь был бейсболистом?
Тополев в ответ только хмыкнул. Меня это не смутило, вопрос был, так сказать, вводным и вовсе не требовал ответа. Я продолжил как ни в чем не бывало.
— Способность точно бросить мяч — это ведь твое профессиональное умение, не так ли?
— К чему ты клонишь? — с угрозой в голосе спросил Тополев. Ноздри его слегка затрепетали. На всякий случай я привел свои мышцы в состояние боевой готовности.
— Ну, это уж совсем просто, — с преувеличенным добродушием сказал я, разведя руками и широко улыбнувшись. — Из дверей северного коридора можно замечательно кинуть мячиком в спину лергойца, когда тот входил в корабль. Человек нетренированный мог бы промазать или, скажем, попасть в Матвеева, стоящего почти на траектории полета. Но для профессионального бейсболиста…
— У меня нет мяча! — почти прорычал Тополев. — Можешь обыскать всю станцию!
— Шар для бильярда вполне сгодится, — небрежно обронил я. — Ты ведь был в бильярдной, Илья, не так ли?
Краска прилила к лицу Тополева. Пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, наоборот побелели. Пожалуй, я играл с огнем. Не уверен, что это было так уж необходимо, но ситуацией я наслаждался.
— Подождите! — вмешался Гарсия. — Но на посадочной площадке не было бильярдного шара, когда мы вышли туда с Дексом. Неужели вы думаете, что он не бросился бы в глаза никому из четырех… то есть пяти разумных?
— Непременно бросился бы, — вздохнул я. Сделал эффектную паузу и продолжил. — Если бы вы не подобрали его, наклонившись осмотреть труп.
— Что?! — взвизгнул Иван, вскочив на ноги.
— Сядьте! — резко одернул я Гарсию, подтвердив свои слова коротким, но резким движением в его сторону. Начальник смены рухнул как подкошенный, беззвучно открывая и закрывая рот. — Тополеву действительно было трудно рассчитывать на успех, не имей он сообщника. Который предложит партию в шахматы Эду, тем самым обеспечив отсутствие неожиданных свидетелей — ведь Горовенко будет у себя в комнате, а Елена практически наверняка уйдет в медпункт.
Не давая никому опомниться, я продолжил натиск:
— Помните, Иван, вы сказали, что, находясь в своей комнате, услышали звук падающего тела? — Растерянный кивок в ответ. — Это ложь, Иван, вы не могли этого слышать. Во всех жилых комнатах, как и здесь, в холле экран обычно настроен в режим окна, выходящего на посадочную площадку, что усиливает иллюзию нахождения на поверхности планеты. Экран передает не только изображение, но и звуки. Поэтому в силу привычки
