Мессия поднялся над толпой и повис в воздухе не высоте примерно четырех метров. Он лежал будто в воздушной ванне, лицом вниз, разглядывая людей, задравших головы, и говорил им слова, которые из-за всеобщего шума не удалось ни записать, ни даже услышать. И.Д.К. и Дина видели это по телевидению, но восторженный ужас Ильи Давидовича, которого неожиданно поднял в воздух восторг толпы, они ощутили мгновением раньше.
— Господи, — сказала Дина, — он же упадет! Позовите его сами, может, вас он послушает?
И.Д.К. пожал плечами.
— Помните, что говорил в таких случаях господин Горбачев Михаил Сергеевич? Процесс пошел, и альтернативы нет.
— Я хочу знать, в конце-то концов, он ночевать явится?
— Думаю, его разместят в том доме, что хабадники приготовили для Любавического ребе.
Женщина выключила телевизор, поправила одеяло у спавшего сына и начала решительно собираться.
— В Танахе ничего не сказано о жене Мессии, — заметил И.Д.К., почувствовав себя лишним. — Подождите здесь до утра, а там…
— Нет, — коротко сказала Дина. — Я вернусь сюда, но сначала увижу Илью. А вы…
— Ухожу, — вздохнул И.Д.К.
— Куда?
И.Д.К. не успел ответить. Его и Дину с ног до головы окатила волна — шипящая, пенная, давящая, лишающая сил и надежды волна ужаса. Ужас был не их, он шел откуда-то извне, и И.Д.К., ненадолго вынырнув на поверхность, под звезды, подумал было, что Илья Давидович неожиданно впал в состояние паники. Однако эта мысль быстро растворилась, Мессия все еще парил в воздухе над толпой и был на вершине блаженства. Ужас накатил новой волной, И.Д.К. увидел совсем близко глаза Дины — и это оказалось так невыносимо, что дальнейшее он просто не успел осознать. Да и действий своих понять не успел — придя в себя, он обнаружил, что стоит на трясущихся ногах посреди совершенно незнакомой и пустой улицы, крепко прижимая к себе Дину, которая, видимо, потеряла сознание, потому что голова ее лежала на плече И.Д.К., а руки висели плетьми.
И.Д.К. неловко опустился на колени, похлопал женщину по щекам, попробовал пробиться в ее мысли, но встретил неожиданный заслон, будто кто-то изо всех сил оттолкнул его.
— Господи, что это было? — сказала Дина. — Где… Что это?
— Понятия не имею, — признался И.Д.К. — Когда это началось… я просто прыгнул.
— И все прошло?
— Да… — И.Д.К. подумал, что, если кому-то нужно было выкурить их из квартиры, он сделал это блестяще.
— Нужно вернуться, — решительно сказала Дина.
Она уже стояла на ногах и пыталась прочитать на стене ближайшего двухэтажного дома табличку с полустертым названием улицы.
— Сейчас, — сказал И.Д.К. — нужно проверить, все ли…
И к немалой своей досаде понял, что ничего проверить не может, как не может заставить себя понять хотя бы одну чужую мысль или сдвинуться с места иначе, как на своих собственных ногах.
— О, и у вас тоже не получается, — сказала Дина. — Наверно, это из-за шока. Давайте посидим.
Посидеть можно было на автобусной остановке. Табличка показывала, что здесь проходит седьмой маршрут, но И.Д.К. понятия не имел, куда этот маршрут ходит. Людей здесь не было, они сели, Дина терла ладонями виски.
— Болит голова? — спросил И.Д.К. Дина не ответила.
— Кому-то было нужно, чтобы мы оттуда ушли, — сказал о своем предположении И.Д.К. — Я только не знаю…
— Пойдемте, — сказала Дина, — седьмой автобус ходит редко, я знаю, ездила, мы минут за десять выйдем на дерех Хеврон, а там много маршрутов. Если увидите телефон-автомат, скажите, я позвоню домой, может, Хаим услышит.
Не дожидаясь ответа, она быстро пошла в сторону, где светились огни магазинов. И.Д.К. догнал ее, и Дина сказала:
— Господи, только бы с сыном ничего… У вас есть деньги на билеты?
— Есть, — сказал И.Д.К., пошарив в карманах.
Улица была пустынна, хотя окна светились. Что делал сейчас средний израильтянин? Смотрел телевизор и чувствовал, как меняется его мироощущение, как из человека униженного он становится тем, кем должен был быть всегда и кем будет отныне и присно, и вовеки веков? Или все собрались сейчас там, где и должен был находиться еврей, независимо от того, в кого он верит и верит ли вообще — там, где Мессия?
Автобус нагнал их довольно быстро, они как раз подошли к следующей остановке, салон был почти пуст, радио включено, шла прямая трансляция, сквозь рев толпы едва пробивался голос комментатора.
— Может, поедем туда? — предложил И.Д.К.
— Нет! Мне нужно домой!
— Ну хорошо. Илья пока держится, но я не знаю, что он уже может, и хватит ли у него сил вести эту роль дальше. Черт, как нелепо…
Они сошли на Кинг Джордж. Около Машбира многотысячная толпа внимательно слушала стоявшего на импровизированной трибуне оратора в вязаной кипе, говорившего тихим голосом и без микрофона.
Слушали скорее не речь, а мысли, и И.Д.К. подумал, как удается людям выделить в этой мысленной толкотне именно то, единственное, на что следует обратить внимание. Дина потянула его за рукав, и они начали протискиваться к остановке автобуса. Очень скоро И.Д.К. понял, что в Ир-ганим они не попадут — автобусы не ходили. В нескольких местах на Яффо ритмично пульсировали полицейские мигалки, но это была скорее видимость деятельности — судя по всему, никаких нарушений общественного порядка не наблюдалось, просто народ пытался осознать себя, процесс этот проходил у всех по-разному, полицейские тоже были людьми, они тоже были растеряны и думали больше о происходивших с ними переменах, нежели о том, чтобы выполнять прямые служебные обязанности.
И.Д.К. попробовал пробить дорогу мысленными приказами, но его не слышали, он оглянулся и не увидел Дину рядом с собой. И.Д.К. подумал, что потерял женщину в толпе и попытался настроиться на ее мысли, на ее неизбежный страх, растерянность, на желание отыскать в толпе своего спутника. Ничего.
Он принялся протискиваться в сторону площади Давидки, где рядом с пушечкой стоял какой-то человек в черном и произносил речь. И.Д.К. протолкался в первый ряд и встал, уцепившись за каменный барьер, чтобы не упасть, вперед было не пройти — взгляд оратора действовал как стена, И.Д.К. физически ощутил вязкую преграду.
— …все мы чувствуем это, — продолжал говорить оратор, упираясь взглядом в И.Д.К., — и только теперь еврейская нация начнет переживать свое истинное возрождение. Только теперь, когда исполнилось главное пророчество Торы, каждый еврей поймет…
И.Д.К. огляделся. По Яффо толпа двигалась, будто первомайская демонстрация на Красную площадь, недоставало только лозунгов, а на улице Невиим происходило броуновское движение ортодоксов, собиравшихся группами, переходивших от одной группы к другой; то и дело над той или иной группой возникал громкий вскрик, и все на миг замирало, И.Д.К. не мог понять смысла происходившего, да и не хотел понимать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
