Впрочем, на Землю обетованную устремились не только евреи.
x x x
Дина приоткрыла дверь на цепочку и, увидев И.Д.К., сразу же ее захлопнула. И.Д.К. надавил кнопку звонка и не отрывал пальца до тех пор, пока дверь не распахнулась. Дина вышла на лестничную площадку и, увидев еще и Йосефа, скромно стоявшего в стороне и ровно ничего не понимавшего, сказала коротко:
— Уходите.
— Сейчас, — сказал И.Д.К., — я только хотел спросить: говорили ли вы с мужем?
— С мужем! — Дина едва не задохнулась от возмущения. — Да вы видели этот цирк? Этого осла! Этот бедлам! Как же! Нужны мы ему… А это кто еще?
— Это рав Йосеф Дари, начальник той ешивы, где учился ваш муж.
— Госпожа, — вмешался Йосеф, кое-как оценивший обстановку, — твой муж, без сомнения, святой человек…
— Ах, даже без сомнения? А ну-ка, войдите оба, я вам кое-что покажу.
Через минуту они сидели на диване, и Дина развязывала тесемки на картонной папке с документами.
— Вот полюбуйтесь, — сказала она, — это подлинные метрики моего супруга. Читайте.
— Я… — замялся Йосеф, — здесь написано по-русски…
— Читайте вы.
— "Кремер Илья Давидович, дата рождения 12 мая 1959 года, место рождения город Киев, УкрССР, родители — отец Кремер Давид Пинхасович, еврей, мать Кремер Ирина Игнатьевна, русская…"
Йосеф издал странный звук, похожий на вопль перепуганного павлина. Он протянул руку, чтобы взять документ, но рука повисла в воздухе — рав не решался даже дотронуться до бумаги, он только молча тыкал в нее пальцем.
— А что в удостоверении личности? — спросил И.Д.К., едва сдерживая подступивший приступ смеха. — Как его евреем-то записали?
— Господи, — сказала Дина. — Илья человек предусмотрительный, а приехали мы в девяностом, когда подлинников еще не спрашивали. Он показал легализованную копию, где мать записана еврейкой по имени Руфь. Не поверите, это стоило в нашем архиве всего тридцатку. По тем временам…
— Это не мешает ему быть святым, — сказал И.Д.К., возвращая документ и не обращая внимания на впавшего в прострацию Йосефа, — ибо свят не тот, кто совершил нечто, а тот, о ком говорят, что он свят. Вначале, как вы знаете, было слово. Правда, если верить Евангелию, ибо Тора предпочитает действие.
— Зачем вы пришли?
— Вас возмущает, что Илья о вас забыл…
— Это мое дело.
— Дина, скажите мне, только откровенно — он… вы…
— Ну что?
— Вы его любите?
Дина закрыла папку и начала завязывать тесемки, это был очень сложный процесс, потому что ей хотелось завязать их особым бантиком, а шелковая ткань скользила, и Дина начинала сначала, что-то шепча про себя. Йосеф сидел, выпрямившись, глядя перед собой, и тоже бормотал что-то, нервно дергая пальцами одну из оставшихся на пиджаке пуговиц. И.Д.К. переводил взгляд с Дины на Йосефа и ждал. В отличие от них, он знал, что происходит, хотя и понял это лишь минуту назад, когда вспомнил, наконец, все, что произошло ночью, и представил все, что должно еще произойти. Слова, которые произносили сейчас Дина с Йосефом, были одни и те же, но они о том не подозревали, потому что слова шли откуда-то из подсознания, разбуженного, наконец, кодовыми фразами, включившими новый виток генетической программы.
— Тебе не нужно помолиться? — спросил И.Д.К., когда бормотание Йосефа плавно перешло в едва слышный храп.
Рав вздрогнул и пришел в себя, осознав окружающее как данность, каковую ему даровал Творец для дальнейшего осуществления воли Его. Вытащив из кармана брюк относительно чистый носовой платок, Йосеф снял шляпу и вытер платком ее внутреннюю поверхность. Водрузив шляпу на голову, Йосеф скрестил руки на груди и сказал:
— Нам нужно обсудить дальнейшие действия.
— Мы трое, — тихо сказал И.Д.К., — сейчас единственные евреи в мире, кто может решать. Потому что мы первые, чей генетический аппарат читает сейчас Тору в том виде, в каком она была записана много тысяч лет назад. Не будем обсуждать — кем. Сейчас это не имеет значения. Согласны?
Дина кивнула, глядя на И.Д.К., но воспринимая мир только слухом, глаза ее смотрели внутрь собственного сознания, она не понимала себя, но и она, и И.Д.К. знали уже, что еще минута — процесс перестройки закончится, и тогда… Йосеф, уже прошедший эту стадию самопознания, тоже кивнул и с неожиданной улыбкой заявил:
— Я только сейчас понял Его замысел, и все те ошибки, что совершали и совершают наши мудрецы, читая Тору глазами и мыслью, а не генами. Однако я понимаю, что Мессия еще сам находится на более низком уровне понимания, и следовательно, его действия не могут быть полностью приняты еврейским народом…
— …который, — продолжил И.Д.К., — тоже еще только-только осваивается с новым Кодом жизни.
— Господа, — сказала Дина, — на каком языке мы разговариваем?
— На языке, впечатанном в Код, — сказал И.Д.К.
— В нем много арамейских слов, — подхватил Йосеф, — есть кое— что, перешедшее в иврит, но есть и слова, которых нет ни в иврите, ни в арамейском. Например, генетика, радиологический анализ, или, вот, вспомнил, — темпоральная переброска биоактивного материала по квантованным измерениям.
— Попросту говоря, скачок во времени, — сказал И.Д.К. — Язык наш сейчас богаче нас самих, наверняка множество слов есть в запасе, и они будут проявляться в активном словаре по мере необходимости.
— Ты думаешь, — Йосеф снял шляпу, но теперь не для того, чтобы протереть ее, он повертел шляпу в руках и точным неожиданным движением подбросил в воздух — шляпа описала дугу и легла на верхний крючок висевшей у входа вешалки, — ты думаешь, Элиягу, что переброска народа в конечную стадию чтения Кода сейчас не является необходимой?
— Не является, — согласился И.Д.К. — Собственно, я думаю не о евреях, а о тех, остальных, кто не подвержен действию кодовой системы и кто смотрит сейчас на происходящее со стороны. И взгляд этот наверняка недобрый.
— Ты оценивал, какая доля генетической информации ответственна за включение Кода? Если достаточно одного— единственного кодона…
— Нет, недостаточно, информация сложна. К тому же, на земле есть народы, которые, совершенно очевидно, никогда не имели с евреями ничего общего. Индейцы, скажем, или эскимосы.
— Вам не кажется, — вмешалась Дина, — что вся эта теория носит расистский характер?
— Почему бы нам не выпить чаю? — благожелательно сказал Йосеф. — Пока ты будешь заваривать, успеешь сама разобраться в том, почему ты неправа.
— Сейчас, — сказала Дина, даже не подумав, насколько противоестественно это предложение сугубо религиозного человека. Она заглянула в спальню, и удостоверившись, что Хаим еще не проснулся, вышла на кухню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
