— Ни одной капли, маіоръ. Отецъ Гаспара былъ старинный мой товарищъ, а мать его изъ благороднаго американскаго семейства.
— Но какъ же онъ попалъ къ французамъ, и понимаетъ, какъ я слышалъ, ихъ языкъ?
— Очень просто, маіоръ. Когда родители его умерли, то мальчикъ переданъ былъ въ опеку одному изъ нашихъ моряковъ, и такимъ образомъ выросъ на водѣ какъ утка. Такъ какъ мы не имѣемъ настоящей гавани на Онтаріо, то онъ проводилъ большую часть времени на другой сторонѣ озера, гдѣ у французовъ есть много кораблей уже около пятидесяти лѣтъ. Тамъ онъ выучился французскому языку и мореплаванію.
— Я однако полагалъ, что французскій учитель не можетъ быть хорошимъ наставникомъ для британскаго моряка.
— Тѣмъ не менѣе Гаспаръ очень ловокъ въ своемъ дѣлѣ.
— Но вопросъ въ томъ, такъ же ли онъ вѣренъ? Надо вамъ сказать, сержантъ, что я получилъ анонимное письмо, которое совѣтуетъ мнѣ быть насторожѣ въ отношеніи къ Гаспару. Въ письмѣ этомъ утверждаютъ, что онъ подкупленъ врагами, и даютъ мнѣ надежду, что я скоро получу дальнѣйшія и болѣе подробныя свѣдѣнія.
— Анонимныя письма въ военное время едва ли заслуживаютъ вниманія.
— Эта правда, сержантъ, — но мнѣ поименовали нѣсколько подозрительныхъ случаевъ. Такъ, напримѣръ, говорятъ, что Ирокезы для того только дали возможность дочери вашей и спутникамъ ея спастись, чтобы Гаспаръ пріобрѣлъ мое расположеніе; изъ этого и выводится заключеніе, что владѣтели Фронтенака болѣе стремятся къ тому, чтобы захватить куттеръ съ сержантомъ Дунгамомъ и его отрядомъ, и этимъ разрушить нашъ планъ, чѣмъ пріобрѣсти скальпъ дѣвушки о ея стараго дяди.
— Довольно хитро продумано; но я не вѣрю этому. Если Слѣдопытъ фальшивъ, то, конечно, Гаспаръ не можетъ быть вѣренъ; но честному охотнику я довѣряю столько же, какъ и вамъ, маіоръ.
— Да, да, въ немъ я не сомнѣваюсь; но Гаспаръ все-таки не Слѣдопытъ, и сознаюсь, я больше бы имѣлъ къ нему довѣрія, еслибъ онъ не говорилъ по-французски. Это письмо совершенно разстроило меня. Во всякомъ случаѣ, будьте осторожны, сержантъ, и въ случаѣ надобности, арестуйте его, передавъ управленіе куттеромъ вашему зятю.
— Хорошо, сударь, я такъ и сдѣлаю.
— А теперь, сержантъ, вы не забыли взять гаубицу?
— Гаспаръ сегодня принялъ ее на бортъ.
— Хорошо. Вы подумали также о томъ, чтобъ взять запасныхъ кремней?
— Все это сдѣлано, маіоръ.
— Ну, такъ дайте мнѣ вашу руку, мой другъ, и прощайте. Да благословитъ васъ Богъ и да поможетъ вамъ достигнуть успѣха, Не выпускайте Гаспара изъ глазъ, и посовѣтуйтесь съ Мунксомъ въ случаѣ какихъ-либо затрудненій. Надѣюсь, что чрезъ четыре недѣли вы вернетесь побѣдителемъ.
— Да благословитъ васъ Богъ, маіоръ. Если мнѣ что-нибудь приключится, то надѣюсь, что вы примете на себя защиту чести стараго солдата.
— Положитесь въ этомъ на меня, какъ на друга, и затѣмъ прощайте, Дунгамъ, прощайте!
Сержантъ отъ души пожалъ протянутую ему руку начальника и удалился отъ него, чтобъ отправиться на берегъ и сѣсть на куттеръ. Сердце его обременено было тяжелыми заботами, и хотя онъ имѣлъ весьма высокое мнѣніе о Гаспарѣ, но тѣмъ не менѣе послѣ словъ маіора въ душу его запала искра подозрѣнія, которое онъ не могъ пересилить, не смотря на всѣ свои старанія. Между тѣмъ якорь былъ поднятъ и куттеръ быстро поплылъ подъ парусомъ въ темнотѣ. сержантъ отозвалъ въ сторону Слѣдопыта, отправился съ нимъ въ каюту, и удостовѣрившись, что никто не можетъ услыхать ихъ, заперъ осторожно дверь, и сказалъ:
— Я для того привелъ васъ сюда, чтобы поговорить съ вами откровенно на счетъ Гаспара. Маіоръ Дунгамъ получилъ извѣстіе, возбуждающее въ немъ подозрѣніе, что Гаспаръ измѣнникъ и состоитъ на жалованьѣ у непріятеля Какое ваше объ этомъ мнѣніе?
— Что такое? спросилъ Слѣдопытъ.
— Да, да, повторилъ сержантъ: маіоръ опасается, что Гаспаръ измѣнникъ и шпіонъ, который хочетъ предать насъ въ руки враговъ.
— Это сказалъ маіоръ Дунгамъ Лунди?
— Онъ самый.
— И вы вѣрите ему?
— Не совсѣмъ, въ чемъ я сознался: но все-таки дѣло не даетъ мнѣ покоя, и я боюсь, точно предчувствую, что наконецъ это подозрѣніе, пожалуй, и не такъ безосновательно.
— Сержантъ, твердо отвѣчалъ Слѣдопытъ:- я ничего не понимаю въ предчувствіяхъ, но знаю Гаспара съ давнихъ поръ, и довѣряю его честности, какъ своей собственной. Я не подумаю о немъ ничего дурнаго, пока не увижу своими глазами. Позовите вашего зятя, и спросимъ также его мнѣнія.
Капъ былъ позванъ, чтобъ принять участіе въ совѣщаніи, и Слѣдопытъ предложилъ ему вопросъ: замѣтилъ ли онъ въ этотъ вечеръ въ Гаспарѣ что-либо необыкновенное?
Капъ объявилъ, что нѣтъ, и тогда Слѣдопытъ объяснилъ ему, какое подозрѣніе падаетъ на молодаго человѣка.
— Такъ онъ говоритъ по-французски? спросилъ Капъ, выслушавъ въ чемъ дѣло.
— Да, но это не можетъ быть поставлено ему въ вину, ибо онъ долженъ же знать этотъ языкъ, чтобъ объясняться съ тамошними жителями, отвѣчалъ Слѣдопытъ. Я и самъ говорю на языкѣ Мингосовъ, и все-таки никто поэтому не скажетъ, что я также Мингосъ.
— Ну, пусть будетъ, какъ угодно, сказалъ Капъ:- Гаспаръ говоритъ по-французски и это важный фактъ! Одинъ такой фактъ равносиленъ, по моему, пятидесяти доказательствамъ, и я того мнѣнія, что необходимо имѣть за малымъ бдительное наблюденіе.
— Объ этомъ уже я позабочусь, возразилъ сержантъ. Впрочемъ, Капъ, я разсчитываю на ваше содѣйствіе касательно управленія судномъ, еслибъ случилась мнѣ необходимость арестовать Гаспара.
— Я не оставлю тебя на чеку, и въ этомъ случаѣ ты, вѣроятно, убѣдишься на самомъ дѣлѣ, какія услуги можетъ оказать куттеръ; до сихъ же поръ, кажется, это только можно угадывать.
— Я же, съ своей стороны, сказалъ Слѣдопытъ съ глубокимъ вздохомъ, — продолжаю настаивать на невинности Гаспара и предлагаю откровенно спросить его, измѣнникъ онъ или нѣтъ.
— Этого нельзя, пріятель, никакъ нельзя, объявилъ сержантъ. На мнѣ лежитъ вся отвѣтственность, и я убѣдительно прошу никому не говорить объ этомъ предметѣ. Мы будемъ смотрѣть во всѣ глаза и въ должное время примемъ во вниманіе всѣ обстоятельства,
Съ этимъ мнѣніемъ согласился Капъ, и тѣмъ окончилось совѣщаніе. Всѣ вернулись на палубу съ намѣреніемъ имѣть наблюденіе за подозрѣваемою личностью и дѣйствовать сообразно съ обстоятельствами.
Между тѣмъ все на кораблѣ шло своимъ обыкновеннымъ порядкомъ, и въ ту самую минуту, когда всѣ трое снова показались на палубѣ, Гаспаръ командовалъ держать куттеръ около берега.
— Такъ вы хотите плыть ближе къ французамъ, сосѣдямъ вашимъ? спросилъ Мунксъ, услышавъ такое приказаніе.
