глазах. Идиоты.
Чувствую, как внутри поднимается знакомый жар. Один выдох — и от мельницы останутся головешки. Но... деловая хватка берёт верх над гневом.
Сжечь мельницу легко, а вот последствия… Если я спалю единственную мельницу на всю округу, это создаст слишком много проблем. Как минимум для моей жены и «Лакомки». Конечно, я могу наладить доставку муки в эту глушь, но это обернётся дополнительными тратами и задержками.
Нужно как-то договориться. Но если он настолько глуп, что откажется от денег из-за гордости…
— Это для Айрис, — пробую зайти с другой стороны, хотя от необходимости объясняться перед каким-то мельником внутри всё переворачивается.
— Тем более нет, — отрезает Говард. — Её мы отдельно обеспечим всем, чем нужно, но не позволим брать подачки от таких, как ты.
Сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Спокойно. Нужно оставаться спокойным. Может, есть другой способ? Какая-нибудь мельница в соседней деревне? Хотя... зачем мне вообще это всё? Почему я, дракон, бегаю по деревне в поисках муки только потому, что моя строптивая жена так захотела?
— Пойдём, сынок, — мельник кладёт руку на плечо Грея. — У нас ещё есть дела.
Они уходят в мельницу, демонстративно захлопнув дверь. А я стою, сжимая в одной руке корзину с яйцами, в другой — мешок сахара, и чувствую себя так, как не должен чувствовать дракон и тем более лариан.
Им повезло, что мой порок чревоугодие. Будь это гнев — от мельницы уже ничего бы не осталось.
Но, всё же проблему я не решил. И что теперь делать?
Глава 19
Сидеть и ждать сложа руки мне не хотелось. На ум то и дело приходили идеи, которые требовали воплощения. Но чтобы ими заняться, требовалось облагородить помещение. Да, «Лакомка» помогла, и внутри стало чище и уютнее, но утварь сама себя по местам не расставит, вода из колодца не притечёт, а печь не растопится. Она и так продержалась целую ночь каким-то чудом, ведь я дров в неё не подкидывала. Да их и не было больше.
— Якуб! — зову единственного оставшегося у меня помощника. — Куда ты опять запропастился?
— Чего горло дерёшь? Тут я, — бурчит усатый, выныривая из-под одного из шкафов. — Снова помогать? Устал я за ночь.
— Большое тебе спасибо за помощь. Уж с кастрюлями и поварёшками-то я как-нибудь сама справлюсь. Но в тишине и одиночестве страшновато всё это делать. Составишь мне компанию? — говорю, а сама замечаю, что крыс довольно качает головой и гладит лапками свой мохнатый животик.
— Если просто поболтать, то я не против, — подбегает ближе и запрыгивает на столешницу в кухне.
Я довольно улыбаюсь, радуясь тому, что обзавелась собеседником. Ведь главная моя цель — это не просто поговорить о погоде, а выведать что-то о мире, в который я угодила, и о том, как тут всё устроено. Говорящие крысы и дома, это, конечно, здорово, но и подробности бы не помешали.
Якуб показывает, где стоят вёдра, чтобы набрать воды. Пары-тройки должно хватить на уборку. Притаскиваю их под мирное бурчание крыса о том, что леса здесь густые, но если знать проверенные тропки, можно обежать ближайший массив по периметру за день. Главное, ночью туда не соваться.
— Волки что ли водятся? — уточняю я.
— Нет, кое-кто похуже. Но тебе об этом знать ни к чему, — начал усатый, давая повод задать интересующие меня вопросы.
— Да я и не спрашиваю. Но общие какие-то понятия ты можешь мне дать? То, что ты волшебный, я уже и так знаю. «Лакомка» тоже не просто здание, а что-то с чем-то. Хорошо, что добрая и помогает. Спасибо ей за это, — аккуратно провожу ладонью по столешнице, на которой принялась расставлять всякую утварь, которую достала из шкафов.
Тепло, исходящее от мебели, даёт понять, что лавка меня услышала.
— Но драконы — это нонсенс. Кто ещё тут водится и какими способностями обладает?
— Да много кого. Маги, к примеру, — затараторила крыса. — Мы живём в волшебном мире, Ирина. И сила тут повсюду. Только делится она на две составляющих. Светлую, которую используют маги и высшие существа вроде драконов и тёмную.
— Значит, кто-то из них плохой, а кто-то хороший? — интересуюсь, доставая из одного из шкафчиков большую коробку с серебряными ложечками и вилками для десертов.
Надо же, у нас бы давно всё это утащили. А тут всё на месте. Никто ничего не тронул. Либо местные караулили и берегли лавку, либо она сама каким-то образом скрывала наличие таких богатств от забиравшихся в неё мародёров. Окно-то вон умудрились же разбить.
— Нет. Все они одинаковые. Оба вида силы существуют в каждом маге так или иначе. Стоит ему начать её использовать, светлая её часть идёт на убыль, а тёмная преумножается…
Якуб продолжает бурчать, а я вдруг понимаю, что у меня жутко чешется под лопаткой. До такой степени, что пытаюсь дотянуться до беспокоящего места рукой, но не выходит. Беру одну из вилок и скребу ею как чесалкой. Нахваталась-таки блох от крысы. Приплыли.
— …и если не сбросить избыток тёмной энергии, то она начинает поглощать душу бедолаги, — слышу и замираю.
— Погоди-ка. Как это душу? Куда сбросить? — застываю, понимая, что пропустила всё самое интересное мимо ушей.
— Говорю же, тьма — коварная штука. Если много магичить и не избавляться от неё через положительные эмоции или… кхм, другими способами, можно сильно пострадать, — Якуб поднимает свой когтистый пальчик вверх, будто читает мне нравоучения.
— И превратиться в крысу? — пытаюсь пошутить, но по тому, как замирает грызун, понимаю, что, возможно, попала в точку.
— Нет, не в крысу, Ирина, — недовольно бросает он и отворачивается к окну.
Мне бы пожалеть о неуместной шутке, но зуд настолько раздражает, что я уже практически на стену лезу. А ещё у меня снова урчит в животе. Да так громко, что Якуб поражённо пучит на меня свои крысиные глазёнки и восклицает: “Сапожник без сапог, да? Опять ничего не ела, повариха ты горемычная?”
Быстро киваю, но голод заботит меня сейчас куда меньше, чем усиливающийся непроходящий зуд.
Вздрагиваю, потому что слышу стук в дверь. Громкий такой, настойчивый.
— О, ящер, поди, вернулся. Сейчас он тебя накормит, — отшивается Якуб в отместку и бежит к входной двери.
Я, само собой, за ним. Но не
