меня есть еще одна история.
За окнами веранды чуть колыхалась листва, ласково светило солнце, после второй нас охватила приятная лень, и мы милостиво разрешили Герману трепаться дальше.
История вторая
Эта история случилась позже. Я уже был женат на той самой русалке, и жили мы в городе Джамбуле, был такой город на юге Казахстана, теперь он называется Тараз, и работал я там, как всегда, главным инженером, только другого завода металлоконструкций. И принципы насчет выпить оставил, в общем, нормальным человеком стал. Был у нас хороший друг семьи Нури Ибраимов, крымский татарин, между прочим. Но был он человеком необыкновенного обаяния и душой компании. Познакомились мы с ним так: когда я только начинал работать в Темиртау, молодым и беспечным, наш трест собирал нас время от времени на Совещания Главных Инженеров. Первый день читали нам лекции и всячески воспитывали, но зато во второй день вывозили за город, и там мы, молодые телята, резвились как могли, с водкой и закуской, разумеется. Так вот, подходит ко мне на этом совете азиатский человек и в упор спрашивает: «Ты Борьку Митясова знаешь?» Я говорю, что знаю. «А Сашку Шарыпова знаешь?» Я тоже говорю, что знаю. «Так вот, – говорит этот восточный человек, – я с ними учился в Уральском политехническом». Я вам должен сказать, что у нас в Карагандинской школе номер восемь была традиция – поступать после окончания именно в Уральский политехнический в Свердловске, где, кстати, Ельцин немного раньше нас учился. Я учился там тоже, только заочно, из-за этой моей немецкой фамилии, несмотря на мой русский пятый пункт, такое уж время было, сталинское. Так вот, Борька с Сашкой рассказывали своим сокурсникам, что был такой длинный рыжий Герка, задачки, как орехи, щелкал. Нури видит: длинный, рыжий, оказался тот самый. В то время Нури работал главным инженером в Чимкенте, по распределению после института туда попал. Потом он пошел на повышение, стал работать в Алма-Ате главным инженером треста, приезжал время от времени ко мне на завод по делам в командировку, и каждый его приезд становился праздником для нашей детворы. Дело в том, что в честь приезда дяди Нури Люся покупала на базаре большой кусок мяса и запекала его в духовке целиком, напичкав чесноком и всякими пряностями, и с картошкой. А дядя Нури умел есть мясо с таким аппетитом! И так нахваливал!
Так вот, однажды звонит мне Нури и говорит, что есть идея – съездить в командировку на Тойтепинский завод металлоконструкций. По обмену опытом. Тойтепа это в Узбекистане, тридцать километров от Ташкента, построили там большой, современный завод в расчете, что узбеки будут там работать и строить развитой социализм. Но расчет оказался неверным, работали там только русские, и главным инженером был там некто Соловьёв. Потом, в девяностые годы почти все русские оттуда съехали в Россию, а сам Соловьёв сбежал в Киров, много позже я там его сменил, вот так причудливо складывается судьба. Но речь не об этом. Обмениваться опытом, конечно, нужно, тем более Ташкент не так уж далеко.
«Только, ты знаешь, – говорит Нури, – с машинами у нас в тресте напряженка, мы на твою машину рассчитываем». «Нет вопроса», – говорю я и выписываю командировку на своего водителя Олега, был у меня вполне приличный уазик с надписью: «Специальная Строительная Лаборатория». Персональной машины мне, как главному инженеру, по штатному расписанию было не положено, а спецмашину держать – пожалуйста! Так мы в то время понемногу обманывали наше славное государство. Конечно, никакой лаборатории там не было, болтался в багажнике некий неработающий, но очень! очень! диковинный и солидный прибор с огромным циферблатом. Такое было время, без вранья никак нельзя было доброго дела сделать.
Так вот, выехали мы с Олегом спозаранку, к обеду были в Алма-Ате, захватили Нури и главного механика треста, по фамилии Трубецкой, и к вечеру были в той самой Той-тепе. Поселили нас в местной гостинице, хотя какая там гостиница, так, Дом узбекского колхозника, номер на четверых, все удобства в конце коридора, душная вечерняя жара, и, конечно, ни телевизора, ни кондиционера. Городишко маленький, узбекский, на улицах – пыль и спящие в пыли в сумеречном свете редких фонарей ишаки. А чуть подальше – темень и никаких тебе развлечений. А мы – четверо здоровых мужиков, и как дураки, с утра ни в одном глазу. Послал я моего Олега, приносит он бутылку местной водки, называется арак, а на закуску – местные манты, круто красным перцем обсыпанные. Бутылка – мутного, грязно-зеленоватого стекла. Открыл я бутылку, и оттуда таким запахом дохнуло! Я уж не знаю, из какого дерьма они там гонят этот арак, то ли из хлопка, то ли из риса. Помните, в наше время была такая поговорка, что водка бывает двух сортов: просто хорошая и очень хорошая. Но этот арак был исключением из общего правила. Хуже этого самогона встречал я только китайскую водку из риса. Но это – уже другая история.
Так вот, под воздействием этого запаха мой Олег тут же заявил, что ему завтра за руль садиться, причина объективная. Но Трубецкой! Механик! Он стал придуриваться, что у него печень. И почки. И врачи не разрешают. Какого хрена механиком работаешь, если печень? И вот остались мы с Нури вдвоем, точнее, втроем с этой бутылкой. А из питейной посуды в этой деревенской гостинице были только узбекские пиалки. Представьте себе, каково в эту жару и духоту пить теплый, вонючий арак, да еще из пиалок! Врагу не пожелаю! На всю оставшуюся жизнь запомнил. И что вы думаете? Мучились мы с ним долго, и на следующий день в отрыжке арак этот о себе напоминал. Но осилили! Что, мы не русские, что ли? Один – крымский татарин, другой – еще того хуже…
Вот вы опять смеетесь, вместо того, чтобы посочувствовать. А ведь в этом сошлось очень многое из прошлого времени. Ведь водка, русская водка была не просто напитком. Она объединяла. Помогала, спасала, губила. Ну как было тогда без водки? Когда выезжаешь на своем расхлябанном, вечно ломающемся москвиче или жигулёнке в дальний путь, когда он в любой момент подвести может и ни одна живая душа тебе не поможет, только бутылка водки, взятая про запас, выручит. И выручала не раз. Мы все как-то ослабели в наше время, смотрите, что мы пьем. Коньяк. Виски это вражеское. Сухое вино. Зайдите в любой магазин, там водок этих – десятки разных сортов.
– Вы вот налейте еще
