Срочно! Достаньте мне подробный сортамент и, хоть из-под земли, – какую-никакую гарантию поставки из Выксы, я в Москву лечу!» Дело в том, что накануне узнал я от моего хорошего знакомого Караева, начальника Свердловского отделения проектного института ЦНИИПСК, что в Елабуге, это в Татарстане, строится новый автозавод, там нужны фермы под большую нагрузку, от конвейеров, и мучаются проектировщики, не могут найти решения. Позвонил Караеву, попросил нагрузки и поздно вечером засел за расчеты. Все получилось как в сказке! На следующее утро я был в Свердловске
у Караева, показал все ему, он проверил и загорелся тоже. На следующий день я был в Москве и, по совету Караева, попросился на прием к замдиректора института Гордону Михаилу Николаевичу. Был тогда еще жив этот удивительной души человек из
старой мельниковской гвардии. Когда Гордон узнал, что к нему приехал из провинции директор завода, тут же отменил все дела и совещания, вышел ко мне навстречу. Вот как! Может ли такое случиться сейчас? Выслушал он меня внимательно, расспросил подробно о возможностях завода, посмотрел мои расчеты, вызвал начальника отдела Рожкова и велел в срок не более двух часов рассмотреть и доложить. И отложите все дела! Не видите – директор завода к нам приехал! Столь стремительного решения проблем я больше никогда не видел и не увижу. В течение
недели (!) было составлено задание на проектирование, и разработку включили в план Караеву. А тут уж мы с ним поработали! Сделали все
под завод, узлы разрабатывали с нашим участием, получились фермы сказочной красоты, через неделю получили спецификацию на металл, и Цепелева полетела в Выксу. В общем, через месяц с небольшим собрали первую ферму. К тому же начали делать новый тип конструкций. План месяца мы не только выполнили, но перекрыли отставание и получили, впервые за столько лет,
Переходящее
Красное
Знамя социалистического соревнования среди Объединения.
С премией, конечно.
Отмечали в ресторане, весь партийно-хозяйственный актив завода. Там было можно пить, главным образом, вино, ну и водку немножко, но строго по разрешению и разнарядке горкома партии. Я ходил за разрешением к первому секретарю. Не к Чурсину же. Говорили речи и пели песни. Про уральскую рябинушку и про город Свердловск. Вот так вот.
Если бы не тот ящик водки, что Слепенко притащил! Наверняка, ничего бы не получилось. Я вот думаю: этой самой антиалкогольной кампанией Горбачёв с Лигачёвым подорвали те скрепы, на которых держался наш великий и могучий Союз. А без скреп все быстро развалилось. Ведь если ты меня уважаешь и я тебя уважаю – значит, мы уважаемые люди. А если ты со мной не пьешь, значит, не уважаешь. Значит, жди от тебя подлюки. Вот такая история.
Мы помолчали, потом выпили за победу над всяким злом.
– Так что, вы говорите, что Чурсин сдался? – спросила Люся с третьего этажа (в нашей кампании было три Люси, с разных этажей, и эта, Бабаева, всегда Германа на вы называла. Из уважения).
– Как бы не так, – хмыкнул Герман. – Я-то по наивности думал, что главные дела в цехах заводов решаются. А на самом деле все судьбы решались, да и сейчас решаются, в подковерной, паучьей возне и в тиши кабинетов, а я полный нуль в таких делах, не способен. В самый разгар наших успехов разразилось дело Чурсина. Сообщил мне об этом, кстати, крыса Баннов. На подламывающихся ногах пришел, полушепотом поведал. Крысе нужно было же нового покровителя искать. Так вот, звонит мне однажды на работу Устимыч и просит принять на работу. На любую должность заранее согласен. Во, как мужика прижало, не до гонора! А я тогда уже знал про все чурсинские подвиги, иметь у себя за спиной на заводе такого проходимца – не совсем же я идиот, и ответил коротко: нет. Он молча повесил трубку, и я вдруг понял, что заимел врага, какого не имел никогда в жизни. Пока Чурсин на строительном заводе обретался, начала местная газета про меня гадости писать. Нелепицы, гнусности, но ведь от грязи не отмоешься! Да я и не собирался. Я был выше этого! Потом изменилось поведение крысы Баннова. Раньше он мне звонил, просил разрешения зайти и льстиво улыбался – а вот зашел без предупреждения и был серьезен. Потом зачастили проверки из Москвы, почему-то не по производству – там, в производственном отделе, у меня верный союзник был, Ирина Майорова, отбивала все атаки на меня – а по технической части. Я спрашиваю, почему меня-то допрашиваете, это же вопросы к главному инженеру, кабинет напротив. Молчат, глаза отводят, акты пишут, и красное знамя тут ни при чем. Приехал на завод замначальника Объединения Китриш Геннадий Васильевич, он, кстати, меня на пост сей ставил. Спрашиваю его, в чем дело. Помолчал Китриш и говорит: «Скажу тебе по-дружески: уходи сам, работать тебе здесь не дадут, нас завалили жалобами и кляузами на тебя. Но я тебе этого не говорил». Я написал заявление, Смирнов подписал его не глядя, переводом в Киров, и уехали мы с Люсей на новое счастливое место. К нескрываемой радости Сенина, наконец-то он дождался! Люся моя, кстати, за здравие Устимыча свечку в церкви поставила. Уж больно гадкий город Первоуральск был, грязный и задымленный, глаза слезились на улицах. Там мы с ней оставили здоровье, зубы и остатки иллюзий о справедливости. Но нет худа без добра. Я поумнел и больше в эту директорскую петлю никогда не совал голову. Мой удел – инженерное дело, и – никаких больше экспериментов!
– А как же насчет водки у тебя было потом? – вдруг хихикнула Галя. Эта Галя всегда выступает не по делу и не вовремя. А Герману только дай повод.
– А насчет водки я вам так скажу: водка помогает только тем, кто действует по делу и с открытой душой. В остальных случаях она, конечно, зло и губит людей. У меня есть примеры в жизни, увы, – мои отец, старший брат и племянник. А вот я – только по делу и с чистой душой! По поводу водки руководствуемся мы в жизни двумя высказываниями. Первое – народное: водка бывает двух видов – хорошая и очень хорошая. Второе – Черномырдина Виктора Степановича, светлая ему память, мудрому и истинно русскому человеку: лучше водки хуже нет. Очень верное и, главное, очень точное определение. Но есть исключение из этих правил, это водка китайская. По этому случаю есть у меня еще история, успокойся, Коля, последняя на сегодня.
История пятая
Последняя
Дело было
