языка вертится вопрос — кто это был? Мне не нравится мысль о том, что другие парни были с ней. Я не идиот. Знаю, что она не была девственницей. Но, черт возьми, мне неприятно слышать, как она говорит о том, что трахалась с другими парнями.
— Есть список? — спрашиваю я, не в силах остановиться.
— Список? — Лили поворачивается ко мне.
— Этих парней. Тех, с кем у тебя был секс, — уточняю я.
— Нет, и с чего ты взял, что все они парни? — Она вопросительно выгибает бровь.
— Детка, меня не волнует их пол. Я просто хочу, чтобы их больше не было, — говорю я ей.
Лили закатывает глаза.
— Хорошо, я дам тебе свой список... как только ты дашь мне свой. — Она ухмыляется.
— Как бы это ни было забавно, чертова дверь останется открытой, — ворчит Алессандро. — Если только ты не хочешь, чтобы твой парень получил пулю между глаз.
— Я пожалуюсь маме, — говорит Лили.
— Пожалуйста. А я расскажу папе, почему мне пришлось ехать с твоей задницей в гребаный Нэшвилл, — парирует он.
Я единственный ребенок, поэтому вся эта пикировка между братом и сестрой — то, чего я никогда не знал. Однако я не могу не улыбаться, глядя, как они пытаются превзойти друг друга.
— Кто-нибудь голоден? Я собираюсь заказать что-то поесть, — говорю я, доставая из кармана телефон.
Алессандро и Лили смотрят на меня со странными выражениями на лицах.
— Что?
— Ничего, — говорят они одновременно.
Глава тринадцатая
Лилиана
Я думала, что никогда не выберусь из этой квартиры. Когда мой кузен Лоренцо наконец появился, я попыталась уйти. Сказала брату и кузену, что мы увидимся утром. Ни один из них не оценил моего решения. Они оба пытались заставить меня остаться, вплоть до того, что угрожали Трэвису физической расправой.
Это заставило меня задуматься — то ли у Трэвиса есть какое-то подсознательное желание умереть, то ли его действительно ничего не беспокоит. Он единственный парень, который не сбежал сразу после знакомства с моей семьей. Но мы все же выбрались. Возможно, мне пришлось использовать угрозу позвонить нашей бабушке в качестве рычага — мы все знали, что она поставила бы Алессандро и Лоренцо на место. В любом случае я достигла требуемого результата. Они смирились и позволили нам уйти.
В следующий раз, когда я захочу поехать куда-то, чтобы посмотреть, как играет Трэвис, я возьму с собой одну из своих кузин. Если вообще будет следующий раз после всего того безумия, что произошло сегодня.
Как только за мной закрывается дверь его гостиничного номера, все мысли о семье исчезают. Потому что именно этого я ждала всю ночь. Остаться с ним наедине, обнаженными, и чтобы он доставил мне удовольствие, в чем он так хорош.
Я практически прыгаю на него. Мои ноги сжимают его талию, а руки обнимают шею. Руки Трэвиса подхватывают мою задницу, принимая на себя весь мой вес так, словно это пустяк, прежде чем он прижимает меня к ближайшей стене.
— Ты мне нужен, — шепчу я ему в губы между торопливыми, голодными поцелуями.
— Не так сильно, как ты мне нужна. — Трэвис трется своим членом о мою киску, доказывая, насколько сильно он во мне нуждается. Затем он разворачивается и несет меня через номер.
Я не замечаю, что падаю, пока моя спина не касается кровати, а тело Трэвиса накрывает меня сверху. Его рука проникает под свитер, его свитер, и сжимает мою грудь, обтянутую кружевом лифчика.
— Черт, мне нужно тебя увидеть. — Трэвис приподнимается и стягивает свитер через мою голову, затем он тянется к моей спине и расстегивает лифчик. Его пальцы расстегивают пуговицу на моих джинсах, и он снимает мои туфли одну за другой, а затем стягивает джинсы и трусики с моих бедер. — В следующий раз, когда придешь на игру, надень юбку, — говорит он.
Мои брови нахмуриваются, когда я смотрю на него.
— Почему?
— Потому что мне нужен более легкий доступ к этому, — говорит он, проводя пальцами по моим влажным складочкам.
— О, черт, — шиплю я, приподнимая бедра с кровати. Теперь я полностью обнажена, а он... нет. И это то, что мне нужно исправить. Немедленно.
Я поднимаюсь на колени и тяну за край его футболки. Трэвис стягивает ее через голову, пока мои глаза рассматривают его. Каждый твердый дюйм мышц. Мои пальцы проводят по большому уродливому синяку на его ребрах.
— Болит? — спрашиваю я, наклоняясь вперед, чтобы нежно поцеловать потемневшую кожу.
— Нет. — Говорит мне Трэвис. — Но мой член болит. Хочешь поцеловать его? — Он ухмыляется.
Я сползаю с кровати. Его глаза следят за каждым моим движением, когда я становлюсь на колени. Он поворачивается так, что его ноги спускаются с края матраса на пол. И я должна признать, что его взгляд, которым он смотрит на меня сейчас, заводит меня еще больше.
— Сними их, — говорю я, указывая на его брюки.
— Черт возьми, Лили, ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел, — стонет он, стягивая штаны. Его член вырывается на свободу и покачивается внизу живота.
Подвинувшись вперед, я устраиваюсь между его ног. Моя рука обхватывает его член, а губы легонько целуют головку.
Трэвис шипит, когда его рука касается моей щеки.
— Отсоси мне.
Моя киска течет от его слов. Я не знаю, то ли это мысль о том, что он сейчас окажется у меня во рту, то ли его властный тон делает это со мной. Но я не собираюсь выяснять это, потому что хочу его. Хочу подарить ему наслаждение. Я хочу быть для него всем, что ему необходимо.
Облизывая губы, я беру в рот его головку и сосу. Не сводя с него глаз, я медленно опускаюсь на него, насколько могу не задохнувшись.
— Черт. Да. Вот так, детка. Прими меня. Он весь твой, — подбадривает Трэвис, и у меня в животе возникает теплое ощущение.
Мысль о том, что этот парень мой, только мой... Мне это нравится. Я никогда раньше не хотела так сильно, чтобы кто-то был моим. Возможно, я очарована его членом. Потому что хотеть принадлежать ему, нуждаться в том, чтобы он стал моим всего через пару дней
