так же как и о видении с окровавленной дочкой. Пытаюсь успокоить себя тем, что про неё же не сбылось, но всё равно тревожно. А ещё странно — даже если я вдруг зачем-то соберусь на улицу, территория усадьбы защищена не только высокими каменными стенами, но и заклинанием. Дикое животное сюда попасть просто не может.
Ночью мне снятся тревожные сны с разрушенными лестницами, по которым мне нужно подняться или спуститься. Бегу от кого-то, но всё равно слышу позади шаги. И оглянуться боязно — не хочется потерять даже небольшое преимущество. Утром испытываю огромное облегчение, что это всего лишь сон.
Когда до Праздника середины зимы остаётся месяц, устраиваю семейный совет вместе с Рансоном, Асей и Рисой. Обсуждаем, что мы можем вырастить на продажу и куда лучше всего отвезти нашу продукцию. Риса и Рансон единодушны: надо везти в город — если не купит граф, можно будет продать в одну из лавочек. А ещё решаем помочь Асе на огородике. Заниматься прополкой и посадкой мне не разрешают, но отвоёвываю себе полив. Считаю неправильным бездельничать, когда предстоит так много работы. Рансон уходит в деревеньку и возвращается с хорошими новостями: староста с несколькими мужиками соглашаются нам помочь.
Но есть и плохая новость: я очень надеялась, что в деревне нам смогут продать какое-то мясо помимо куриного, но эта надежда не оправдалась. У нас, конечно, ещё осталось немного копчёной говядины и сушеной рыбы, но они мне уже успели очень сильно надоесть. Как никогда скучаю по гипермаркетам и доставке продуктов на дом.
Заметив моё огорчение, Рансон улыбается:
— Если хотите, можем попробовать ставить силки на зайцев.
— Вы умеете?
— Довелось научиться.
— И мы действительно можем кого-то поймать?
— Зайцы зимой тощие, но ведут себя смелее и подбираются поближе к людскому жилью.
— Давайте! А я могу чем-то помочь?
— Я сегодня схожу посмотрю. Зайцы обычно протаптывают тропы в снегу, а ещё нужно будет выварить верёвку для силков в отваре трав и коры.
Жду возвращения Рансона с надеждой, и он оправдывает мои ожидания:
— Я нашёл несколько троп. Можно попробовать.
Весь вечер мы заняты силками, а сразу же после завтрака Рансон собирается отправиться их устанавливать. Навязываюсь составить ему компанию. Он хмурится:
— Вы умеете ходить на снегоступах?
Качаю головой:
— Нет. Но я научусь. Здесь каждый день похож на предыдущий. Хочется хоть какого-то разнообразия.
— Вы могли бы гулять во дворе вместе с дочкой.
— Вы запретили мне строить снежные крепости и играть в снежки, — укоризненно произношу я. — А просто так наворачивать круги вокруг дома грустно.
— Ладно. Собирайтесь.
Быстренько надеваю две пары тёплых подштанников, две пары носков, самое тёплое платье и с верхней одеждой в руках бегом отправляюсь на кухню — переживаю, что Рансон передумал и ушёл один. Но он сидит за столом и ждёт. Увидев меня, вздыхает:
— Может быть, всё-таки передумаете?
— Ни за что!
Натягиваю сапожки, шубу, шапку и обматываю шею тёплым шарфом:
— Я готова!
— А варежки?
— А они в карманах. Пойдёмте.
Рансон мученически вздыхает, но поднимается и натягивает свой тулуп. Возле крыльца прикрепляем к обуви снегоступы и отправляемся в лес. Сперва чувствую себя очень неуклюжей, но с каждым шагом у меня получается всё лучше. Внутри горит радостное предвкушение приключения. Зайчиков, конечно, очень жаль, но, к сожалению, я не вегетарианка. Мой организм настойчиво требует мяса, и я уже дошла до такого состояния, когда вкусовые качества животного перевешивают его милую внешность. Жизнь в глубинке очень быстро смыла с меня налёт цивилизации.
Мороз щиплет щёки, холод забирается под шубу, но ощущение такое, словно я выбралась на волю из заточения.
Рансон показывает мне заячью тропу и, то как правильно расставить силок, но вот когда приближаемся к следующему месту, просит не ходить за ним:
— Подождите меня, пожалуйста, здесь. Обилие чужих следов наверняка насторожит зайцев. Не хочу их спугнуть. В случае чего — кричите.
— О каком случае идёт речь?
— Вы поймёте, — уклончиво отвечает Рансон и на дальнейшие расспросы не поддаётся.
Проводим в лесу около трёх часов. Успеваю основательно замёрзнуть, но всё равно чувствую себя очень счастливой.
Через два дня Рансон берёт мешок и отправляется проверять силки. Опять навязываюсь его сопровождать. Он уточняет:
— А вы точно уверены? Может быть, всё-таки останетесь в усадьбе?
— Я с вами! — категорично заявляю я.
Он вздыхает, но не возражает.
Через три часа становимся обладателями двух заячьих туш. Одна отправляется на ледник, а из второй Риса готовит рагу, и я наслаждаюсь каждым кусочком.
За два дня до Праздника середины зимы мы с Асей и Рисой просыпаемся задолго до рассвета, чтобы аккуратно уложить зелень, ягоды, цветы и овощи в специальные короба с соломой. Мы старательно работали, и видеть, что всё получилось — для нас огромная радость.
На рассвете к нам присоединяются Рансон, староста и два деревенских мужика. Спохватываюсь, что мы не договорились с ними об оплате — не просто же за «спасибо» они согласились проделать такой долгий путь. Отвожу Рансона в сторонку:
— А что староста попросил в качестве оплаты?
— Не переживайте, — успокаивающе произносит он. — Я договорился, что мы подарим им немного клубники и зелени на Праздник середины зимы. Как раз к нашему возвращению успеете вырастить. Ася знает.
— В будущем, пожалуйста, рассказывайте мне о таком. Хочу быть в курсе.
— Хорошо.
Всё утро переживаю. Пытаюсь браться за разные дела, но всё валится из рук, потому что толком не удаётся сосредоточиться. Решаю, что прогулка пойдёт мне на пользу. Но просто так гулять не хочется, поэтому отправляюсь проверять силки.
Первые три ловушки пусты, а в четвёртой обнаруживаю зайца. Следующие пять тоже пусты. А потом замечаю зайца. Спешу к своей добыче, и когда на заячью тропку выскакивает волк, это оказывается для меня полнейшей неожиданностью. Высотой мне по грудь, с оскаленными клыками — он пугает настолько, что застываю. Панически пытаюсь вспомнить, как следует поступать в подобных ситуациях, но в голове пусто.
Волк изготавливается к прыжку. Мимо меня проносится кинжал и втыкается по самую рукоятку зверю прямо в глаз. Он пошатывается, а потом падает замертво.
Оборачиваюсь и вижу мужчину верхом на коне. Он кажется нереальным не только потому, что невероятно красив, но и его конь стоит на снегу, совершенно не проваливаясь.
Внезапно возникает видение: незнакомец близко напротив меня, в его ярко-голубых глазах нежность, он заправляет прядь, выбившуюся у меня из причёски, за ухо и улыбается.
Сердце пропускает удар. Моргаю и вновь оказываюсь в заснеженном лесу.
Мужчина грациозно спешивается, подходит ко мне и
