мальчиков тут до завтрашнего утра.
Судя по равнодушному взгляду Тэнг Биня, он не видел веской причины, которая помешала бы ему это сделать.
— Не можем! — настойчиво повторил старейшина Диши. — Поэтому, с вашего согласия, я возьму на себя обязанность опросить девицу Яньлинь. Полагаю, почтенные лета послужат весомым аргументом, и меня не заподозрят в бесстыдных намерениях? — Кукольник моргнул, и старейшина Диши счел это за одобрение. — Вэй, драгоценный мой мальчик, сделай милость, приведи нашу обожаемую ученицу Яньлинь.
— Как прикажете, старейшина.
Солнечный гений поклонился и вышел.
Я не сомневался, что ему хватит сил разрушить наспех возведенный мною барьер. Но вот согласится ли пойти с ним Яньлинь? И если нет, что он будет делать? Прибегнет к силе? Не выполнит приказ?
Тэнг Бинь быстро утратил к нам интерес и вернулся к партии, полностью сосредоточившись на положении фишек на доске. В своей неподвижности он напоминал статую. Старейшина Диши, напротив, взял со столика чашку и прогуливался с ней по залу. Когда он проходил мимо, от чая повеяло горечью и топленым молоком.
Я недооценил обаяние Вэя.
Не прошло и получаса, как первый ученик вернулся. Я ревниво отметил, как доверчиво прижимается к нему Яньлинь. Завидев Шу, она испуганно попятилась, но возникший рядом старейшина Диши (и когда он успел преодолеть половину зала?) цепко подхватил девушку под локоток.
— Милая моя, ничего не бойтесь. Вам никто не причинит вреда. Если позволите, я хотел бы задать пару вопросов. Чаю?
Мастер потянул Яньлинь к дальней стене. Когда они проходили мимо, Хуошан было дернулся вмешаться, но одумался и промолчал, с опаской покосился на второго старейшину: похоже, полученный от Тэнг Биня урок слегка охладил пыл друга. Лозы сплелись, образуя тонкую ширму, на которой разыгрывался театр теней, весьма занимательный.
— … значит, Танзин стоял здесь? А негодник Шу подкрался сзади и схватил вас так? Да?
Яньлинь взвизгнула, отшатнулась. Хуошан сжал кулаки. Шу скрипнул зубами, пробормотал под нос ругательство и тут же осекся. Танзин виновато мял конец пояса. Один Вэй выглядел до ужаса довольным.
— Простите, милая. Какой конфуз! Я не собирался вас там трогать. А дальше? Вы вывернулись вот так? Использовали печать… Потрясающе! Великолепно!.. Подождите немного: я разберусь с делами и сразу приду.
Вернувшийся Тэнг Диши напоминал обожравшегося сметаны кота.
— Какая мягкая девочка! Бери и делай с ней все, что хочешь! Податливая, как воск! Пожалуй, я обращусь к главе Фухуа с просьбой разрешить мне заняться ее обучением: Орье просто не сможет раскрыть все глубины этого таланта.
Старейшина Бинь стукнул костяшкой, сделав ход, и Тэнг Диши опомнился, посмотрел на доску, потеребил бороду.
— Ах, да, мальчики… Мальчики малость увлеклись. Я бы и сам, будь лет на сто моложе… — он причмокнул губами, вновь оценил позицию и поскучнел. — Но, конечно, подобное обращение с девицами недопустимо. Полагаю, будет правильным вернуть старших учеников Шу и Танзина в исконный Дом. И донести до их наставников о случившемся. А те сами пусть решают, к каким воспитательным мерам прибегнуть.
— Через час жду вас обоих у вторых ворот, — Тэнг Бинь поднялся. — Соберите вещи.
Скривив недовольные рожи, Шу с Танзином поспешили покинуть зал. Глупо было рассчитывать, что крысюка действительно накажут. Но, по крайней мере, какое-то время Шу не будет мозолить глаза, а потом я придумаю, что с ним делать.
— Вы тоже идите-идите, — рассеянно махнул Диши и скрылся за ширмой из лозы. — А вот и снова я, милая. Соскучились?
— Яньлинь…
Я незаметно наступил Хуошану на ногу, потащил за собой. Давление Тэнг Биня усилилось, гоня нас из Дворца. Мне тоже не хотелось оставлять Яньлинь наедине с озабоченным стариком, но перечить проклятому Кукольнику — самоубийство.
Старейшины, как-никак, не должны ученицу обидеть.
На улице дышалось легче.
Проклятье! И часа не прошло, а чувство, что целый день бегал по холмам с мешком на плечах. С другой стороны, могло быть и хуже.
— Сейчас я им такую уборку устрою! — пообещал Хуошан.
Взмахнул руками, собираясь выплеснуть негодование в печать. А то и не одну.
— На твоем месте я не стал бы использовать фохат ближайшие несколько часов, — вмешался Вэй, благоразумно не приближаясь к Быкоголовому. — «Тля» весьма неприятная штука.
— «Тля»?..
— Она так хитро нарушает работу внешних энергетических каналов, что печать рассыпается прямо у тебя в руках. Еще и откат схлопочешь. Если использовать сильное заклинание, говорят, «Тля» может даже убить на месте, но в данном случае, думаю, отделаешься легким ожогом.
Хуошан все-таки рискнул призвать шипы, убедился, что белобрысый прав. Выругался и пнул статую у входа.
— Карающий Перст Бинь сегодня был крайне снисходителен, — заключил Вэй, улыбнулся: — Нам еще повезло.
Хуошан мрачно уставился на первого ученика, подозревая, что тот изощренно издевается.
— Идем, — тронул я друга за плечо, пока он снова не сорвался. — Раньше начнем, раньше закончим.
— А ты сам разве не можешь снять с меня эту гадость?
Я покачал головой: структура печати старейшины была слишком сложной и крепкой. А даже если бы мог, то не стал бы. Сомневаюсь, что Тэнг Бинь простит самоуправство. Да и полдня без фохата пойдут Хуошану на пользу: может, до него дойдет, насколько неустойчиво наше положение в Доме.
— И это по-твоему справедливо⁈ — негодовал Хуошан. — Нам тут горбатиться, а этих просто выслали.
— В нашей деревне есть свой Дворец, и площадь перед ним, — многозначительно заметил солнечный гений. Задумался, неожиданно предложил: — Вам помочь? В конце концов, мне следовало лучше приглядывать за своими.
— Обойдемся, — буркнул Хуошан.
Вэй настаивать не стал. Видно, он тоже скептически относился к сближающей силе совместного труда.
Глава 8
Первая из двенадцати великих мудростей гласит: путь к вершине складывается из тысячи крохотных ступеней. Шестая — правилам должно следовать, пусть некоторые из них, на первый взгляд, и кажутся бессмысленными.
Как и было предписано, утром, в час обезьяны, я вновь посетил дом мастера Цзымина.
Я ожидал, что у ворот меня привычно остановит наглый служка и вновь сообщит про отсутствие старейшины, но сегодня створки оказались распахнуты, приглашая войти. Не было Пинга и во дворе — чисто выметенном и избавленном от сорняков, до которых у прежнего хозяина обычно не доходили руки.
Я нерешительно замер перед дверью, прислушиваясь к тяжелым шагам в доме. Но прежде чем выбрал, каким образом подобает
