берегам добрососедского сосуществования. На большее я и не рассчитывал. В то, что мы станем единым сплоченным Домом я, признаться, верил слабо. Нет такой печати, чтобы в мгновение ока превратить вчерашнего врага в друга и брата.
— Эй, Саньфэн, — вырвал меня из раздумий знакомый голос. — Ты чего такой хмурый с утра? Снова вляпался в переделку?
Я сам не заметил, как подошел к архивам. У ворот — милостивые небожители! — меня поджидал Хуошан — невыспавшийся, судя по смачному зевку, но полный решимости и готовности к самопожертвованию.
Его вид вызвал улыбку, и я на время отбросил удручающие мысли.
— Смотрю, ты прямо-таки пылаешь энтузиазмом, — похлопал я друга по плечу. — Бьюсь об заклад: ни один свиток не устоит перед тобой и мигом раскроет свои секреты.
— Шути-шути, — нахохлившись, буркнул Хуошан. — Я стребую с тебя справедливую плату за каждый час, проведенный в этом оплоте бумаги и пыли.
— Осваиваешь навыки торговли? — поддел я Хуошана. — Похвально. Тогда вот тебе первое правило: сначала работа — потом оплата.
— В Диюй [аду] я видел такие правила, — отмахнулся он. — Ладно, хорош трепаться! Пойдем уже. Чем раньше приступим — тем раньше покинем этот душный склеп.
* * *
Внутри архивы и вправду напоминали безжизненную, застывшую во времени обитель тишины и книжных стеллажей.
Господин Юйсян, главный смотритель архивов, занимал эту должность почти сорок лет. Лишенный способности чувствовать фохат, он тем не менее был великолепным специалистом по теории заклинаний, прекрасно разбирался в истории и космогонии. Плюс ко всему обладал феноменальной зрительной памятью, что при его работе было незаменимым. Я искренне порадовался, когда узнал, что глава Фухуа и совет старейшин приняли решение оставить за ним место главного смотрителя архивов.
Выслушав мою просьбу, господин Юйсян хитро прищурился, поправил круглые очки, но не стал вдаваться в выяснения; позвал служку, велел проводить нас в читальный зал и предоставить необходимые трактаты и свитки.
Мы пробирались узкими проходами между деревянных стеллажей, глядевших на нас разноцветными корешками фолиантов. Пахло древностью, бумагой и сухим деревом. Хуошан зря наговаривал — всюду чувствовалась рука заботливого и рачительного хозяина: блестели покрытые лаком полки, стояли, как на параде, ряды книг, тут и там попадались указатели для скорейшего поиска.
Через какое-то время служка привел нас в круглый светлый зал с десятком небольших столиков. Мы с Быкоголовым оказались не единственными желающими приобщиться к мудрости предшествующих поколений. Двое младших учеников Лозы старательно скрипели перьями, переписывая лежавшие перед ними свитки. Незнакомый мне средних лет мастер увлеченно листал страницы толстенного фолианта.
Служка предложил нам занять свободный стол, а сам взял из стопки неподалеку вместительную корзину и отправился на поиски запрошенных материалов.
— Можно пока вздремнуть, — громко зевнул Хуошан. — Ты видел эти лабиринты? В лучшем случае нам принесут книги после обеда.
— Веди себя пристойно, — шикнул я на него.
Младшие ученики даже не подняли голов, продолжая старательно выводить тушью иероглифы. Мастер же оторвался от фолианта и осуждающе взглянул на нас.
Я пихнул Хуошана в бок и приложил палец к губам, сделав страшные глаза. Он хрюкнул от смеха, но тут же угомонился и, положив руки на стол, опустил на них голову. Я молил всех богов, чтобы Хуошан не захрапел, иначе нас выставят отсюда вон, еще и учителям доложат — и тогда не избежать наказания. Хуже того, нам закроют доступ в библиотеку, а этого я допустить не мог — пока это был единственный шанс получить ответы. Не ждать же, когда наставник Цзымин, который сегодня утром снова «никого не принимал», снизойдет до разъяснений.
Служка явился минут через десять — Хуошан даже задремать не успел. Аккуратно выложил из корзины несколько увесистых томов и добавил сверху коробку со свитками.
— Учитывая неопределенность вашего запроса, — склонившись к столу, прошептал он, — рекомендую для начала поискать в этих трактатах. Уверен, на сегодня вам будет более, чем достаточно.
Служка бесшумно скрылся среди стеллажей, оставив нас один на один со стопкой толстенных фолиантов.
Хуошан сграбастал коробку со свитками.
— Ищем все, что касается действия печатей, ограничения способностей заклинателя и тому подобное, — шепотом напомнил я другу.
— Угу, — отозвался тот, разворачивая первый свиток.
Я активировал «Меру шицзян» — простенькую печать, отвечающую за отсчет времени. Опоздать или, того хуже, пропустить встречу с главой и старейшинами было бы вопиющим проступком.
Я взял первую сверху книгу и прочел название: «Канон Извечного Света». Вот так угораздило… «Канон» затрагивал всевозможные вопросы, начиная от строения мира и законов преобразования Извечного Света в фохат до философских и этико-моральных принципов пути заклинателя. Искать здесь ответы на свой вопрос — все равно, что мелкий камешек на горе Кху-Ям. Я вздохнул и открыл первую страницу…
Спустя четыре часа, когда в голове пискнул условный сигнал печати, я испытывал жгучее желание развести костер прямо посреди читального зала и бросить в него «Канон», а заодно и все остальное, что попадется под руку. Хуошан, судя по взъерошенным волосам и бурлению фохата, также был в шаге от того, чтобы сравнять с землей это проклятое богами место.
Будто почувствовав наше настроение, из-за ближайшего стеллажа вынырнул служка. Я сухо поблагодарил его, кивнул Хуошану, и мы направились к выходу из этой умственной душегубки.
Глоток свежего воздуха развеял муть в голове и остудил порыв раздражения. Какое-то время я шагал молча, отпустив все мысли, и созерцал природу. Хуошан, напротив, выплескивал негодование вслух, призывая на головы тех, кто придумал книги, всевозможные бедствия. Когда словесный поток иссяк, я поинтересовался:
— Я так понимаю, ты тоже ничего не нашел?
— А по мне не видно? — мрачно усмехнулся Хуошан. — Надеюсь, Ню Мо-ван [быкоголовый князь демонов] услышит мои призывы и насадит на рога всех нечестивцев, которые пишут книги.
— Ты сам вызвался мне помочь, — напомнил я другу. — Я тебя за ханьфу не тащил.
— Даже мудрейшие мужи допускают ошибки, — беззлобно огрызнулся Хуошан.
Некоторое время мы шли в тишине, слушая журчание воды в фонтане.
— Вспомнил! — вдруг выпалил Хуошан.
Я непроизвольно дернулся от его резкого крика и недовольно взглянул на друга.
— Зачем так орать? Я не глухой.
— Короче, — не обращая внимания на мое ворчание, продолжил Хуошан, — помнишь историю про Си Цзиня?
— Легендарного заклинателя-отшельника с горы Шуан-Ди?
— Он самый. Каждый год в первый день весны он спускался со своей
